Ивеллон

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ивеллон » Общий архив эпизодов игры "Ивеллон" » 9.08. Хролдарское гостеприимство


9.08. Хролдарское гостеприимство

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

Участники: Иса Сторвинд, Азнавур вис Инис.
Место: тюрьма Хролдара.
Сюжет: Аз попадает в тюрьму, его "допрашивают", и заняться магом решает сама Иса Сторвинд. Оказалось, они встречались 10 лет назад и совсем при иных обстоятельствах. Что же из этого выйдет?

0

2

Иса шла быстрым шагом по тюремным коридорам, низким, серым, мрачным, освещаемым лишь редкими факелами, но антураж ее совершенно не заботил. Инквизитору  несколько минут назад доложили, что был пойман маг-ташшард. Без боя еретик сдаваться не хотел, поэтому успел забрать жизни десятерых солдат, прежде чем на него успели накинуть ирифрит, и еще троих, до того, как его успели окончательно скрутить. Произошло это все поздней ночью, когда баронесса уже спала, и решили пленника отправить к Виктору, чтобы утром, когда леди Стовинд придет в свой кабинет, отчитаться о поимке и успешном допросе. Но тешшард ничего не рассказал, отомстив тем самым поимщикам, поскольку Ледышка была просто в ярости, что ее не разбудили, но не шумно-горячей, с криками, эмоциями, а лишь глаза стали еще холоднее. Бедным подчиненным казалось, что сейчас их покроет корка льда и в ней они окончат свои дни, и это будет лучшим из возможных исходов.
Инквизитор дошла до комнаты для допросов. Помещение было небольшое, но достаточно вместительное, неплохо освещенное. Удобное кресло и стол для инквизиторов, и различные «увеселительные» приспособления для магов. Когда Иса вошла внутрь, пленник был уже на месте, прикованный цепью к стене. Обычное зрелище: грязь, кровь, рваная одежда, и взгляд – говорящий о том, что дух это еретика еще не сломлен, а даже не пошатнулся.
Сердце Исы на секунду остановилось, потом стало биться учащенно. Не может быть! Он? Волна воспоминаний нахлынула на эту сильную, волевую женщину. А когда эта волна отошла, на ее месте стояла хрупкая девушка-проповедник. Худенькая, немного неуверенная в себе, но с сердцем полным Веры. Как тогда, десять лет назад, в этих забытых Единым песках, когда ее братья по вере были уже убиты, а ее оставили в живых далеко не из-за благородства души, а поскольку она девушка. Ее невинность и стеснительность, ее ужас вперемешку с праведным гневом, все это очень забавляло бандитов. А что может она? Ничего, лишь молить Единого спасти ее душу и дать ей возможность быть сильной перед лицом врагов, сохранить свою жизнь она даже не надеялась. Эти немыслимые, даже не лица, а рожи бандитов, так рядом… и провал. Потом лишь боль и чей-то голос, зовущий ее. Она жива, ночь, небольшой костер, одежда порвана и эти глаза. Эти желтые глаза. А ведь она так и не решилась спросить его.

Отредактировано Иса Сторвинд (23 августа, 2011г. 22:30:37)

0

3

Но как же мог я поступить иначе, хоть, впрочем, ясно мне, действительно, одно:
вы ненавидите меня до плача, и мне от этого смешно.

Рваное освещение факелов, смрад, духота и вытянувшиеся “смирно” караульные – сие живописно-богатое убранство встретило леди инквизитора, с каким-то хищным оскалом, страшась и предвкушая. И только пленник остался безучастным, с равнодушием мертвеца сидя в углу комнатки.
Не смотря на холод камня и почти полное отсутствие одежды, ему было жарко до озноба, и пламя факелов, ликуя, торопилось исполнить свой танец, безобразно-рваными тенями играя по потной, кроваво-грязной коже тешшарда. Когда-то бывшие белыми волосы приобрели явственный серый оттенок с засохше-черным узором колючих колтунов. Этот набросок, заготовку для “художников” инквизиции, завершало лицо. То ли стараниями Виктора, то ли затянувшимся арестом губы были разбиты в кровавую кашу, теперь, по истечении времени, ставшую затейливым барельефом… распухший нос, рассеченные брови, часть левого уха, причудливым скульптурным обрывком, в купе со стянутыми кровью волосами смотрелась чем-то единым. Но было в этом жутком зрелище и что-то неуловимо-красивое, как может быть красив пойманный, но еще неприрученный дикий зверь.
- Молчит, - поспешил доложить вошедшей леди Сторвинд один из караульных, видимо надеясь, что его услужливость оценят, - С самого ареста молчит, тварь, и как Единый таких терпит?!
С нескрываемым возмущением солдат выплюнул последние слова, но, решив, что молчание инквизитора равносильно одобрению, вояка торопливо продолжил рапорт, в конце которого еще больше размазался в “смирно” и взглядом принялся прямо таки пожирать начальство, выражая преданность и обожание.
- Виктор сказал, что позже вплотную займется одноухим. Лоран отлучился по малой нужде.

А Аз даже не пошевелился – лишь открыл глаза и медленно, словно бы невидящим взглядом, отыскал глазами вошедшую.
Забавно, совсем недавно ему снился сон о том, что было давным-давно. В этом сне ему было девятнадцать, бескрайние пески пустыни казались синими в холодном свете луны, и только костер и тепло тела тешшарда не отпустили длинноволосую проповедницу по млечной дороге на встречу Великой Матери…

+2

4

Замешательство Исы длилось недолго, буквально секунду. Бесконечно долгую секунду для нее, и неуловимо короткую секунду для остальных. Никто никогда не заметит этой мимолетной перемены в ее глазах, никто не посмеет заподозрить перемену из-за какого-то пленного мага, из-за тешшарда, представителя народа, которому не положено даже жить на землях Единого. Сторвинд прошла к своему месту и села, неглубокий выдох, чтобы голос не вздумал предательски задрожать.
- Оставьте нас. Никого не впускать. Никого.
Нет, он не дрогнул, как и всегда, тон непреклонен и четко холоден. На последнем слове специально сделано ударение, так, чтобы никто их не побеспокоил. Иса не понимала сама себя, откуда это волнение, откуда это желание остаться без свидетелей? «Он ведь даже не помнит меня, прошло столько лет. С чего ему помнить? Я изменилась, он изменился, все изменилось». Допрашивать не хотелось, но узнать правду – безумно. Она сидела молча, держа в руках бумаги, записи о задержании и  допросе, но смотрела сквозь них. Весь ее опыт следователя куда-то пропал, растворился бесследно, в другой ситуации, она бы заподозрила магию, игру разума, боролась бы с собой. Но не сейчас, когда вокруг было столько ирифрита. Причина крылась в ней самой, Иса была уверена, что за десять лет выкинула все из головы, забыла как дурной сон, но сон оказался явью и предстал перед ней как гром среди ясного неба, сокрушительный и беспощадный. Но жизненный опыт – есть жизненный опыт, он верный друг и союзник. Леди Сторвинд закончила «изучение» бумаг и подняла глаза на пленного.
-Азнавур. Тешшард. Маг… - она помнила его имя, с каждым словом в ней просыпалась злость и ненависть. Слово «маг» она, почти, плюнула ему в лицо. Но, свое последнее обвинение, она не смогла озвучить, а лишь подумала: «ты воспользовался моей беспомощностью, ты взял меня». С силой, она ударила его тыльной стороной ладони по лицу:
- Да как ты смел!

Отредактировано Иса Сторвинд (25 августа, 2011г. 17:10:12)

0

5

Пощечина, этот приговор без суда, застала Аза врасплох. Звонко-хлестким ударом кузнечного молота она превратила подступившую трепетную нежность прошлого в пульсирующую раскаленной горечью удара боль. Все существо тешшарда в миг забыло о чем бы то ни было: не дышать, замерев и вжавшись в холод каменных стен, не думать, боясь предательских слез, которыми грозили разлиться растаявшие “искры из глаз”, не смотреть…
- Эт… - Азнавур пытался сказать, но торопливо обрывал себя, не позволяя голосу дрожать и срываться в шепот. Тихо, медленно и ровно, словно укачивая: Это н… Ничэ-о… Это ничэ-о не изэ-нит ф рошла…
Тихо, медленно и ровно, но с трудом, уберегая себя от лишней боли и стараясь совладать со ставшими непослушно-чужими губами. Он говорил на ивеллонском, силясь выговаривать четко, но получалось плохо. И потому Аз останавливался и старался повторить снова, разборчивее.
- Ты… - тешшард осторожно открыл глаза и посмотрел на девушку. В его взгляде плескалось спокойствие, такое безграничное, такое неправильное сейчас, такое уверенное и дерзкое, как вызов всем палачам и обвинителям: Ты ыла… Ыла ф аей ф-ласти.
Азнавур старался подобрать правильные слова. Приговор был уже вынесен, оправдываться не имело смысла, а потому он говорил свою правду, в которой Иса должна была увидеть свою правду и его вину. Она не должна была терзаться, пусть ее вера останется чистой и крепкой.
Тешши, не отводя взгляда от инквизитора, медленно и осторожно поднялся, почти в тишине, лишь жаловались, шелестом, цепи, отзываясь на каждое движение и жалея, что их так много. Тяжелые, мелкие, лязгающие цепным железом шаги навстречу баронессе Сторвинд, от чего-то, не приблизили ее, оставив это небольшое огромное расстояние неизменным.
- Ты ыла… Ыла ф аей ф-ласти. Нагая, - Аз почти висел на цепях, напрягшихся металлическими жилами, с напряженно-отведенными назад руками – живое воплощение непреклонного намерения: И я ог… Я ог делать с та-ой фсе. Фсе, что хачу.

Отредактировано Азнавур инс Инис (26 августа, 2011г. 12:51:59)

+1

6

Пощечина. Она сорвалась. Руку невозможно было остановить, но и не хотелось этого делать. Но отчего-то в миг, когда раздался хлесткий звук удара, время остановилось. Иса видела лицо мужчины, видела боль и обиду, тенью пробежавшие по нему. Он что-то начал говорить, пытаясь облечь свои мысли в ивеллонскую речь, в этом не было надобности: она прекрасно знала старо-ильфийский язык. Ведь они на нем тогда говорили, он видимо забыл. Поначалу слова было очень сложно разобрать, тело плохо слушалось тешшарда, но он все-таки сумел встать и проговорить вполне четко. «Ты была в моей власти. Нагая. Я мог делать с тобой что хочу». Баронесса побледнела – эта фраза была признанием и ответом на мучавший ее все эти годы вопрос. Рука невольно стиснула рукоять кинжала. Она пристально на него посмотрела, но взгляда никто не отвел. Ни он, ни она. Так и смотрели друг в друга эти две противоположности: Серые, холодные глаза Ледышки, в которых кружила вьюга, и желтые глаза тешшарда, в которых был песок пустынь под палящим солнцем. В этих глазах инквизитор могла прочесть все что угодно: непреклонность, спокойствие, грусть, обиду, но только не чувство вины или обратное ему – чувство глумливого превосходства. Она сделала шаг к пленнику, прекрасно понимая, что цепи не дадут ему приблизиться к ней даже на миллиметр, и приставила острие кинжала к его горлу. Довольно сильно, капелька алой крови стекла по лезвию.
-Можешь не напрягаться, коверкая язык, - уверенно произнесла Иса на старо-ильфийском, приблизившись к его лицу непозволительно близко.
Она не знала, что делать. Одна часть ее души просто горела, от желания убить, отомстить и ликвидировать этот позорный факт из ее биографии. Другая же часть помнила, что именно он спас ей жизнь, именно эти руки обнимали ее, когда она рыдала навзрыд, выплакивая страхи и переживания, не веря в спасение. Именно в этих объятиях она чувствовала себя в полной безопасности от невзгод этого мира, пусть и так недолго. На глаза навернулись слезы, она никому не позволяла видеть себя такой… такой слабой, но сил сейчас не было даже вытереть эти предательские слезинки, катившиеся по ее щекам. Можно было лишь сделать еще шаг вперед, чтобы слегка коснуться щекой его плеча.

+1

7

Аз закрыл глаза. Было страшно умереть вот так, когда Смерть, отголосками прошлого, медленно подходит к тебе, замирает неприлично близко и, с какой-то странной рассудительной страстью, приставляет к твоему горлу обжигающей хлад кинжального железа. Азнавур инс Инис – воин клана Золотого Песка – он знал и помнил о неизбежности такого свидания, в каждом новом бою все больше свыкаясь с мыслью, что Косая стоит за левым плечом, терпеливо ожидая своего часа… знал и не боялся. Но теперь… теперь все было иначе.
Время текло мучительно медленно, упрямо не желая складываться в минуты – даже казалось, что они вдвоем, он и инквизитор, очутились в каком-то безвременье. Не было этого “здесь и сейчас”, не было цепей и условностей, не было клинка у горла, но было то же ощущение этой беззащитной хрупкости, плачущей в его руках. Далекое время, далекие пески, забытые слова, эхом доносящиеся через застывшее время. И почему-то именно сейчас Азнавуру казалась, что, не смотря на не дающие сделать ни шагу оковы, он снова, как и тогда, обнимает Ису – глазами, душой и мыслями, но обнимает.
- А-лачь, - как же убого и грубо звучали эти привычный обычные слова для этой взрослой маленькой девчонки, - ачему те-е со ною сно-а лачетса…

Отредактировано Азнавур инс Инис (29 августа, 2011г. 17:14:19)

+1

8

Почему плачется? Потому что! Потому что все не так, все не так как надо, как должно быть, как положено, как заведено, как привыкла, как ее учили, как она думала. Все не так! Должно быть: он маг – она инквизитор; он, когда-то, спас ее жизнь – она, сейчас, спасет его душу. Не должно быть слез, переживаний и этого тепла. Иса знала, прекрасно знала, что ждало Азнавура в недалеком будущем, и не хотела ему этой судьбы. Рука с кинжалом опустилась вдоль тела.
- Зачем ты тут? Ты должен быть среди своих бескрайних песков, обдуваемый всеми ветрами… свободный. – Она почти прошептала эти слова, но была уверена, он их расслышал.
Пожар в душе, разжигаемый борьбой долга, разума с сердцем и эмоциями, потух.  Потух, оставив лишь серое пепелище, жизнь потеряла свои краски и смысл, но, повинуясь закрепленным годами рефлексам, она села за стол, смахнув остатки влаги с глаз, взяла лист бумаги и записала «показания» допрашиваемого. «Азнавур, тешшард, был разведчиком клана, возраст – примерно тридцать.»
- Стража!
Дверь открылась. Кроме стражника, в дверях появился и Лоран.
- Сегодня с него все. Кроме меня, чтобы никто не допрашивал. Накормить.
Баронесса резко вышла вон из комнаты, сунув Лорану бумаги по данному магу и бросив колкие:
- Ничего не умеете сами.
Остаток дня прошел как в тумане, Иса старалась не думать и не вспоминать о пленнике. Временами, это удавалось очень даже неплохо, временами, было просто невыносимо. В один из таких моментов, склонившись пред символом Единого, она стала молиться. Долго и искренне. Постепенно, к инквизитору возвращалось ее спокойствие и уверенность. Она вспомнила свои же слова, которые она часто говорила сомневающимся братьям и сестрам в вере. «Маги коварны, они давят на ваши лучшие чувства, видя в вас свет, они пытаются выдать его за свой.»
-Да, именно так. Это не ты меня спас, тобой руководил Единый. Единому было угодно, чтобы я осталась жива. Единый не дал тебе воспользоваться мной. И Он же, сейчас, посылает мне испытание в твоем лице. Я не дрогну и не проявлю слабость.
Возвышенность, подъем, уверенность и несгибаемая решительность. Настоящая Иса Сторвинд снова сидела в своем кресле, во всяком случае, она сама была уверена в том, что именно такая она является настоящей.
-Лоран!
Судя по звукам и времени реакции, ее юный помощник не ожидал, что его позовут, а мирно почивал на стуле.
- Пленника, тешшарда. В комнату для допроса.
Все та же комната, та же картина, что и утром. Но другая Иса. Иса «Ледышка».
-Мы оба знаем, что тебя ждет. Ты прекрасно знаешь, что нужно мне. Ты спас мне жизнь, я спасу твою душу. Просто ответь на мои вопросы.
- Во-первых, зачем ты прибыл в город?
Повисла пауза, о чем думал Аз, Иса понять не могла, да и не пыталась, но он заговорил, на этот раз на ильфийском:
-Искал сестру... "следы" привели в город…Аффларе.
Инквизитор записала сказанное. Аффларе, эхом это имя отозвалось в ее памяти. Тогда, успокаивая Ису, он упомянул свою сестру, и в глазах засветилась любовь, теплая и нежная, как руки матери. Такая может быть только к сестре. Вот и сейчас, но только море грусти. «Неужели эти переживания фальшивка? Или его душа правда способна чувствовать?». Леди Сторвинд протяжно долго смотрела на тешша, на лицо, руки, плечи. К вечеру он стал выглядеть немного лучше, видимо, ее распоряжение выполнили должным образом. Оставаясь все еще спокойной, она не стала подходить к пленнику, искушая судьбу.
- Я помню имена всех магов тешшардов, твоей сестры тут не было.
Баронесса не знала, слышал ли он ее, но ответом была песня, насколько можно было петь в его состоянии:
-Горите, а не тлейте!
-Но если брошен дом –
-Нет вечного на свете…
-Учтите! Мы придём.
Она позвала стражу, и, отдав распоряжения аналогичные утренним, пошла домой.

Отредактировано Иса Сторвинд (29 августа, 2011г. 22:59:13)

+1

9

Так близко. И так далеко. В ту минуту он отдал бы многое, лишь бы цепи позволили обнять ее, спрятать у себя на груди, как тогда, в пустыне, защитить. Все было не правильно, она не должна была сейчас плакать, она не должна была переживать, она не должна была подходить так близко – ведь теперь невозможно соврать и невозможно обидеть. Теперь остается только замереть, в попытке продлить возможность чувствовать ее, осязать и вдыхать всем телом. Аз чувствовал все, с каждым вдохом яснее и ярче понимая, как долго он ждал этой встречи: ненавязчивый, но глубокий запах духов из Цветка Цветков, словно бы случайно, едва уловимой ниточкой-намеком, манил за собой, к шее и, следом, вверх, к волосам; робкое, по-девичьи, смущенно-осторожное дыхание, напоминало о ранимости и хрупкости этой сильной слабой женщины; радостный трепет души, ударами сердца тянущейся навстречу, в прошлое без проблем и тревог; и слезы… хрустальными осколками оставляющие кровоточащие следы на сердце тешши. Так близко, и так далеко, что оковы до боли впились в запястья, не пуская ни на йоту ближе.
- Я сва-одный, - она даже не подозревала, насколько он свободнее. Даже теперь, скованный, Аз защищал ее, не давая возможности усомниться в истинности Пути и Веры. Она не должна себя винить. Она не должна чувствовать себя должной, пусть только отойдет от него, и тешшард сделает все, чтобы уберечь эту девчонку. Даже ценой своего бесчестья: Сва-одный.
Стоило бы добавить еще, бросить в спину инквизитору колкость, обидеть, унизить, но Аз не смог – был бы на месте Исы ее помощник Лоран или, это дерьмо больного лосельва, Виктор – он бы не задумываясь воспользовался любой их ошибкой, но… увы.
И жизнь превратилась в Кошмар Девятого Ада: его перестали истязать пытками, его не мучали работой, ему стали приносить достойную людей еду – и никаких Лоранов и Викторов, только Иса. Изо дня в день все шло установленным дамой Сторвинд кругом: еда, беседа, еда, беседа, еда, сон – и с начала. Но так быть не должно, это неправильно! Все не так! Все не так, как надо, как должно быть, как положено, как заведено, как его учили, как он думал. Все не так! Должно быть: он маг – она инквизитор, и никаких переживаний, долга, жалости, тепла и заботы. Тешшард взбунтовался уже на третий день, отказавшись от еды, провоцируя на драки охранников, не отвечая на вопросы Исы – только если колкостью или обрывком песни. И неизменные круги по камере, сердитым зверем, не готовым питаться с рук.

+2

10

Пять дней. Прошло пять дней, с момента поимки Азнавура. Иса Сторвинд задала магу очередной вопрос и смотрела на бумаги, ответа она не ждала. Уже  пару дней, как он практически не ел и молчал. Зачем ему был нужен этот бунт, она не понимала. Как и не понимала, почему он не осознает того факта, что ей нужно время. Время и его показания. Тогда, можно составить красивые бумаги, убедить его отказаться от опасной ереси и принять веру Единого, подать запрос на помилование, дождаться ответа, пройти «исправительный» период послушником при храме и остаться жить в городе, благонравным гражданином. А он? Он бунтует, относительно тихо правда, не ест, молчит, провоцирует стражу на драку. Иса посмотрела на тешши. В золотых глазах горело неприручаемое пламя.
-  О, Единый, кого я обманываю…
От глаз, взгляд скользнул ниже, на шею, на плечи, по рукам. Его тело было сильным, динамичным, жилистым. Он напоминал дикого зверя, пойманного в клетку, и леди Сторвинд, в который раз, позволяла себе любоваться им, хотя и понимала, что на воле, он будет лишь привлекательнее. Она даже привыкла к тому непонятному волнению, которое при этом возникало, и была уверена, что сними она эти оковы – Аз не причинит ей вреда, но он уйдет. А это навсегда. И, если несколько дней назад, в душе инквизитора боролись два начала, то теперь, противоборствующих сторон стало, чуть ли, не три. Долг инквизитора, долг человека, которому спасли жизнь и…женщина, женщина, которую влекло к мужчине, не смотря на все запреты, догмы, табу, правила, нормы и прочее и прочее. И, почему то, Исе казалось, что это влечение взаимно. Она встала со своего привычного места и подошла к стене. В камере для допроса очень интересные цепи, сковывающие узников – легкий поворот колеса, и человек крепко прижат к стене, без малейшей возможности пошевелиться. Девушка подошла  к тешшарду почти вплотную. Иса не смотрела ему в глаза, потому что была уверена, сделай она это – окончательно потеряет над собой контроль. Медленно, очень медленно, она коснулась кончиками пальцев его ладони, запястья,  вниз по руке, минуя холод железа. Обе руки легли ему на плечи, и она, коснувшись носом его груди, не отрываясь, гладя, привставая на цыпочки, добралась до шеи. Провела языком до мочки уха, слегка прикусив его губами. Пламя желания, сбившееся дыхание, эта истома и опять внутренняя борьба. Одно слово, один жест – и равновесие будет нарушено.

0

11

Одному победы, другому семь бед – никуда не денешься.
На двоих не делится пьедестал – ну, и пусть не делится!

Аз ненавидел эту женщину, отдаваясь этому чувству со всей страстью, медленно сгорая в нем, в этом холодном огне душевного пламени – ненавидел, стоя от любви в полу шаге и понимая ее неизбежность. Каждый день они оба играли в эту игру, стараясь всерьез верить, что в любой момент могут остановиться и отменить наигранную серьезность сосредоточенного невнимания друг к другу: она – вся погружена в бумаги, записывая, перечитывая, перекладывая и сравнивая, но слишком уж внимательно и слишком тщательно; он – весь поглощен изучением камня под ногами, в сотый, тысячный раз меряя отведенное ему пространство шагами, но слишком уж откровенно злясь и слишком уж отмеряно-сдержано. Они оба, две противоположности, метались по клетке, прутья которой, сплетенные из голоса разума, долга, традиций и много каких еще “надо” и “должно”, были гораздо прочнее стали. Они сделали шаг одновременно…
Азнавур поднял взгляд на Ису и, в ответ услышал: “ О, Единый, кого я обманываю…” – он гортанным рыком встретил это откровение, подавшись вперед всем телом так, что металл цепей натянулся напряжением, не пуская дальше. Нельзя шелохнуться – он все скажет глазами, горящими неукротимым огнем, коснется ее откровенным взглядом, вполне явственно и ощутимо способным раздевать и касаться – это вызов ей, ненавистно-желанной женщине. Он следил за ее движениями, рассказывая о своих желаниях и о том, что уготовано ей, он вдыхал ее запах, пьяняще-терпкий от страха и желания – палач боялся жертву… Хотя тешши и сам был не против потерять голову, но все же, все же… все же! Это искушение, это испытание веры и духа, и оно станет проповедью: еретик снова спасет ее, не позволив наделать непоправимых глупостей, хоть это и пахнет костром.
Закрыв глаза Аз слушал прикосновения. Они рассказывали о нежности, о долгой дороге через года, в которой это пламя не потухло, а лишь разгорелось ярче. Не смотря ни на что. Они рассказывали о страсти, о желании и о том, что эта женщина тоже стоит в полу шаге, хоть и не признается. Но как же манили ее ласки, как же опьяняла близость, как же сводило с ума оборвавшееся дыхание. И Аз сдался, позволив телу говорить правду, пусть услышит, что он шел к ней через года…
Цепи не позволили обнять Ису, а потому Аз притянул ее ближе, оплетая руками со страстью и бесцеремонностью горного льва – притянуть, не позволяя отстраниться, прижать к стене и только тогда дать волю губам и ладоням, которым можно все. Это была правда, он рассказывал эту правду прикосновениями и ласками, жаром и страстью, напором и нетерпеливой бесцеремонностью – а ложь началась, когда ладонь добралась до волос леди Сторвинд. Точнее, после сказанной шепотом на ушко фразы.
- Тебе очень идут распущенные волосы. Ты несравненна, - и Аз, жестом заправского фокусника, вытащил две тонюсенькие заколки из волос своей несравненной женщины. Осторожный поцелуй, прощаясь и прося прощения…
- Уходи, - тешшард оттолкнул инквизитора с силой, прочь от себя. Не удосужившись повернуться, он добавил, понимая, что это будет значить: Не приходи. Я взял тебя силой раз – взял бы и второй. Но мне скучно.
Заколки он спрячет потом, а сейчас было важно лишь не позволить голосу дрогнуть, и не дать леди Сторвинд посмотреть ему в глаза – туда, где плескалась печаль.

+1

12

Любовь - оружию под стать -
За саблю держимся вдвоем:
Один - рукой за рукоять,
Другой - рукой за острие...

Миг ожидания был краток – Аз притянул ее к себе, развернув и прижав к стене. Поцелуй, сначала неуловимо нежный, потом, все настойчивее и требовательнее. Его руки, так крепко прижимающие ее к себе, и она, желающая прижаться еще ближе. Голова кружилась, дыхания не хватало, ощущение пола ушло из-под ног, не было верха, низа, лево, право – были лишь они, была лишь страсть, желание и… любовь. Она любила его и поняла это именно сейчас, когда и пути назад уже не было. Любила и не боялась в этом признаться, потому что видела его любовь, слышала его полушепот, вкрадывающийся в жар поцелуев, хотя, сам он, казалось, этого не замечал. В ответности убеждали его руки, губы, глаза. Сейчас, ей не было нужно ничего, кроме него, ее любимого тешшарда: снять эти оковы, вывести из тюрьмы и уйти с ним в эти бескрайние пески и остаться там, с ним, забыв о текущем, как о дурном сне. Но, нет, снам не суждено стать явью. Краткий миг, и что-то изменилось. Азнавур странно, протяжно посмотрел в ее глаза, прошептав, как она прекрасна, и оттолкнул, прощальным поцелуем вынеся приговор – она ему не нужна.
Иса молча стояла посреди комнаты, смотря невидящими глазами, пытаясь найти себя среди осколков ее сердца. Слез не было – плачут «живые», те, у кого осталась  хоть искра надежды. Тишина. Звенящая тишина в ушах и мыслях.
- Ты лжешь… Лжешь. – Иса знала, что он сказал неправду: и о прошлом и о настоящем. Но это знание не нарушило тишины, не убрало боль, оно ничего не меняло – ведь он так решил.
- Ты лжешь… - легкий полушепот, себе ли, или Азу, да какая разница. Она молча вышла, так и не посмотрев на пленника. «Ждать указаний», было велено страже. Коридор, коридор, лестница, еще коридор и, наконец-то, ее кабинет, ее рабочий стол – ее спасение.
Мгновения складывались в секунды, те в минуты, последние – в часы, но ничего не менялось, все та же пустота, боль и тишина…
Время немилосердно, его нельзя уговорить и повернуть вспять, нельзя отменить содеянного и услышанного, но Оно лечит. Сначала – будут слезы: первые вестники новой жизни, оставляющие обжигающие следы на сердце, потом ненависть, загоняющая любовь в потайные уголки души и запирающая ее там, навсегда. Затем, придет стыд. Стыд за свои действия, слова, решения, чувства. На смену стыду придут слезы, смыв остатки переживаний и вернув тишину, но тишину привычную, спокойную, холодно-размеренную, Ту, в которой Иса всегда и была. И вот тогда и только тогда, став, пусть на время, прежней «Ледышкой», она сможет встать из-за стола и отдать распоряжения на счет пленного мага. Все будет просто – тешшард перестал ценить доброе отношение – его отправить на ежедневные «занятия» к Виктору. Виктору – дать задание не покалечить и не убить пленника, но сделать его существование, подобно геенне огненной, Лорану… Лорану там вообще делать нечего. Пленника она допросит сама, потом, когда сочтет нужным. Отдать распоряжения и пойти домой, потратив на спокойную невозмутимость остатки своих сил. А потом, потом раствориться в небытие, падая в темноту.

*****
Служанка баронессы безумно испугалась за свою госпожу, когда та потеряла сознание, упав на пол гостиной. Все попытки привести ее в чувство, путем похлопывания по лицу и опрыскивания водой, ни к чему не привели, поэтому девушка побежала за доктором. Доктор, солидный мужчина преклонных лет, долго «колдовал» над леди Сторвинд, и, судя по выражению на его лице, состояние баронессы вызывало у него серьезные опасение.
- Сильное нервное… переутомление, - конечно, логичнее было бы предположить сильные переживания, но только не от инквизитора «Ледышки». -  Сон и отдых. Три раза в день, со стаканом воды, вот эти микстуры. При любых осложнениях, немедленно зовите меня.

*****
«Зачем все это? Почему они так возятся со мной? Кому это надо?». Голова болела, в теле была слабость, есть не хотелось, полная апатия. Единственное, что приносило, если не радость, то умиротворение, это тишина и одиночество, когда можно было, просто лежа в кровати, смотреть в окно, на плывущие облака. Но такие моменты были реже, чем того хотелось Исе, то служанка, то Лоран, как в хороводе, с завидным постоянством наведывались к ней. Девушка, в попытке окружить Ису заботой, Лоран – со всеми бумагами и вопросами, как будто ни одно дело не могло подождать и дня. Бесконечная череда однообразных дней складывалась в недели. Леди Сторвинд терпеливо наблюдала за визитерами, равнодушно отвечая на их реплики, она вспылила лишь раз, когда Лоран сказал, что сам пытался допросить пленного тешшарда, и, похоже, умудрился ляпнуть, что она заболела. Когда юноша ушел, она невольно задумалась об Азнавуре, хотя до этого, упорно старалась даже не вспоминать о нем. Медленно, один за другим, в памяти всплывали события последнего дня:
- Дурак… от чего ты пытался меня уберечь?
Но больше всего, ее мучил приказ, отданный в сердцах, который, безусловно, выполнялся безукоризненно, все эти недели. Она поднялась с кровати.

*****
Дверь в камеру открылась с легким скрипом. Она не ждала ни слов, ни объяснений, ни извинений, ни обвинений. В ней было достаточно гордости, чтобы не просить самой. Она лишь посмотрит, и лишь не даст ему умереть.
Любовь стараясь удержать,
За саблю тянем мы вдвоем:
Один - рукой за рукоять,
Другой- рукой за острие...

+3

13

Аз стоял полу боком к Исе. Слова сказаны. Остается лишь отвернуться к стене, чувствуя спиной боль этой женщины, ее взгляд. Понимая, что сказанное ранит сильнее стали. Как же хочется забрать свои слова обратно, заставить ее забыть их, снова прижав к себе. Но нельзя, можно лишь ненавидеть себя, проклинать за свою неспособность изменить этот мир так, чтобы она была счастлива. Находить тысячи причин позвать ее и тут же придумать тысячу и один аргумент, чтобы разбить эти причины на мелкие осколки. Этот краткий миг был до краев заполнен болью и длился вечность... Но она ушла, сделав несколько неуверенных шагов к двери.
Тишина. Руки, повинуясь своей собственной воле, используют заколки Исы, и кандалы падают. В тот момент, когда стража зашла в камеру, Азнавур уже был диким зверем, готовым биться за свою свободу. Первый стражник даже не успел понять, что происходит, как упал замертво с заколкой, воткнутой в его глаз. Второй успел обнажить свой меч, но тешшард был быстрее. Кисть, держащая меч, с неприятным  хрустом сломалась, а меч оказался в руках Азнавура. Жалость ли или желание покинуть это место побыстрее заставили воина оставить квизу жизнь, не известно, но это была ошибка - стражник успел позвать на помощь, прежде чем меч остановил его крик.
Бесконечный лабиринт серых коридоров, набегающая стража. Скольких он успел убить, скольких ранить тешши не считал, но все таки его скрутили по рукам и ногам, надежно заковали в кандалы и доставили к Виктору. Именно с этим человеком тешшарду предстояло общаться ближайшее время.
Последующие дни, сложившиеся в недели, были до безобразия однотипны. Виктор как-то очень по-своему понял распоряжение Исы, действуя под лозунгом: "если тешшарда подлечить, он сможет полноценно функционировать". Этот инквизитор знал свое, да и похоже - любил. Жар и холод, побои, иглы, он насколько виртуозно это сочетал, что даже Азнавур, умевший терпеть боль, стал чувствовать, что долго он этого не выдержит.
Кроме Виктора, частым гостем у Аза стал, как ни странно, Лоран. Сначала тешши показалось, что тот просто хочет получить дополнительный опыт, не лишний в его работе. Но слишком уж странный взгляд был у парня. Однажды, помощник Исы явился один, без Виктора и с ненавистью уставился на пленника. Лоран схватил тешшарда с силой за волосы и почти прошипел:
- Что ты сделал с Леди Сторвинд? Я знаю, это ты виноват, что она до сих пор так сильно болеет. Из-за тебя, паскуда, пошли эти слухи! Говори! - заорал на пленника Лоран и отсек ему мезинец на правой руке.
-Я тебя на лоскуты нарежу, но ты заговоришь...
Благо, в это время вошел Виктор и остановил этот самосуд. Приказ был "не покалечить", а отрубленные конечности инквизитор приращивать заново не умел ( к сожалению, ведь это был бы еще один инструмент боли).
***

Аз лежал на полусгнившей соломе в своей камере. Все тело горело от боли, бил сильный озноб. Сколько дней он был в таком состояние, он не знал, но начал опасаться, что рассудок стал покидать его. Вот и сейчас, дверь отворилась, но вместо Виктора или стражи, на пороге стояла его погибшая сестра и смотрела на него.
- Лали?.. Лали, ты зачем здесь? За мной пришла? Но я еще не нашел Ларену...

+1

14

Неприятный комок подкатил к горлу, никогда еще Ису не мучила совесть за свои приказы. Она прикрыла дверь и неспеша закрепила на стене факел. Даже если кто-то и войдет сюда, то старший инквизитор, ведущий дело тешшарда, имеет полное право находиться в этой камере. Ее немного пошатывало, похоже слабость после болезни давала  о себе знать. Ее пленник явно бредил. О, Единый, ну почему Виктор так буквально выполнял ее распоряжение, даже зная, что она больна. Из серых глаз баронессы тонкими струйками лились слезы, очерчивая контур ее лица. Она не знала, что ответить на эту странную фразу, что вообще можно ему сказать. Иса опустилась рядом с Азнавуром на солому и нежно погладила его лицо, буквально кончиками пальцев, стараясь не касаться ран и ссадин.
-Не волнуйся, не переживай, - голос не слушался женщину и предательски дрожал, - и не вздумай в очередной раз глупить, спасая меня от самой себя.
Иса еще немного посидела рядом с пленником, она никак не могла понять видит ли он ее, осознает ли смысл ее слов. Но это было и не важно, сейчас бежать она ему помочь не может - он слишком слаб. Да и время не подходящее. Инквизитор вышла из камеры и отправилась к себе в кабинет, вызвав к себе Виктора и Лорана.
- Ваши объяснения. Чем вы думали и руководствовались, доведя пленного тешшарда до такого состояния? Я же дала точные указания, что допрошу его сама. А как я по вашему его допрошу, если он бредит! Почему не доложили? Почему не уточнили?
Мужчины лишь украдкой переглянулись, со Сторвинд явно творилось что-то странное, но, возможно, это последствие болезни.
-Завтра его допрошу. Пусть лекарь что-нибудь с ним сделает. Не хочу слушать нечленораздельные мычания.
Она вышла из своего кабинета, раздраженно хлопнув дверью и отправилась домой. Лежа в кровати ей было над чем подумать, мечась от края к краю. Дать узнику несколько дней на то, что бы он смог ходить сам. Отправить служанку куда-нибудь подальше, ведь дом баронессы самое безопасное место для тешши, тут его никто не станет искать и он сможет отлежаться, набраться сил. Несколько раз на нее накатывало отвращение самой к себе, за предательство, что она собиралась совершить, но отступать Иса и не думала, она прекрасно понимала, что оставь она все как есть, жить ей будет куда труднее. По крайней мере, она смогла немного успокоить свою совесть, уверовав, что Единый следит за всеми и заслуженная кара ее настигнет.
****
Прошло три дня. Каждый день Иса проводила в своем кабинете, разгребая завал дел, посвящая допросу тешшарда буквально час своего драгоценного времени. На допросах присутствовал Лоран, Ледышка специально заставила парня вести допрос в ее присутствие. Первый день маг попросту не мог связанно говорить, на второй день (допрашивать продолжал Лоран) тешшард лишь пару раз съязвил, не обращая на новоиспеченного "следователя" никого внимания. Обращаясь лишь к Исе, дабы донести до нее полную некомпетентность ее подчиненного. На третий день, после очередного фиаско своего помощника, Сторвинд продолжила допрос сама. К своему удовольствию она видела, что Азнавур достаточно окреп за эти дни и готов к побегу. Похоже, Лоран успел чем-то насолить пленнику, раз на некоторые вопросы Исы тот решил ответить. Форма ответа была язвительная, но это были ответы.
- Продолжим завтра. - Бросила инквизитор, выходя из камеры для допроса.
****
Глубокая ночь переходящая в раннее утро, когда еще даже рассвет не начинал брезжить. Иса не спала, даже не ложилась. Свою служанку она отправила по делам на целую неделю в Дамон Шир еще день назад. Баронесса накинула плащ с капюшоном и еще один взяла с собой. Все очень просто, если тебе известны маршруты патрулей и время смены караулов. Уверена идя по коридорам, имея ключи от всех дверей, Иса быстро дошла до камеры пленного тешши. Толстая дверь с тихим скрипом отворилась, и еще тише закрылась за спиной женщины. Она молчала. Она знала, что он понимает что происходит, но боялась нарушить тишину. Так хотелось прижаться к нему, оказаться в его объятиях, но Ледышка была реалистом. Ничего удивительного, если он ненавидит ее после стольких дней пыток. Иса протянула плащ.
- Одень и идем за мной. Мы выйдем отсюда без боя. В моем доме самое безопасное место, пока тебя не перестанут искать, обыскивая каждый дюйм этого города.

0

15

Азнавур напряженно вглядывался в вошедшую, смотря непонимающим взглядом, стараясь разглядеть черты лица, отделить правду от вымысла, сон от яви, бред от реальности. Чем ближе подходила фигура, тем дальше отодвигался Аз, не желая встречи с умершей (пусть и сестрой). Когда отодвигаться было некуда, он едва слышно прошептал: "Сестра, прости меня". Хотя, возможно он лишь подумал о том, чтобы это прошептать. В бреду так сложно отличить мысли от действий, все одинаково текуче. "Сестра" опустилась подле него, ее пальцы нежно гладили его лицо, в попытке унять боль. Тешшард закрыл глаза, полу-думая, полу-шепча в своем бреду извинения, вперемешку с признаниями в любви и нежности. Слушал ее слова, пытаясь понять их смысл:
-Лали, не забирай меня, мне еще надо найти Лорену. Мне рано идти с тобой...
Иса тихо вышла из камеры и снова воцарилась тьма.
***

Старания тюремного врача не прошли даром, на утро бред отступил, оставив Аза в холодной и колючей реальности, на прогнившей вонючей соломе и в темном каменном мешке. Жар спал, но временами тешши все еще трясло в ознобе, тело слушалось плохо. А ходить без посторонней помощи так и вовсе оказалось невозможным. Его снова тащили в камеру для допроса. Он узнавал людей, вспоминая их лица и голоса, но сознание, казалось, не смирилось с тем фактом, что забытье осталось позади. В первый день допроса он что-то отвечал, мешая людей из прошлого и настоящего в одну кучу, продумывая одну часть фразы, произнося вслух другую. Пытаясь отвечать не только на что он слышал, но и на то, что он "слышал" в голове. На второй день силы явно стали возвращаться к Азу и на допросе он в состоянии блеснуть своим красноречием и дать понять Лорану, что сдерживают тешши лишь слабость и цепи и он ему не по зубам. На третий день пленник уже откровенно наслаждался тем, что бесил помощника Исы. Язвил ему, провоцировал на "подойти поближе", на "слабо снять цепи и спросить напрямую". Когда Лорана, наконец-то, сменила Иса, Аз откровенно смотрел ей в глаза, стараясь ни на минуту не отводить взгляда. Говорил он значительно меньше, чем с Лораном. Но, если и говорил, то не забывая намекнуть о криворукости ее подчиненных. Пару раз Исе могло показаться, что в его словах звучат вполне недвусмысленные намеки, похожие на расскаивание и сожаление. На пару незначительных вопросов Аз соизволил ответить прямо, наслаждаясь выражением лица Лорана.
***

Ночь. Камера. Все та же вонючая солома, которая с каждым днем становится все "приятнее" на ощупь и ароматнее. Холодно. Пленнику не спалось, вместе с вернувшимся сознанием вернулся и весь рой мыслей, переживаний. Он заново и заново проживал последние дни и принятое решение. Когда Иса вошла в камеру, Аз просто открыл глаза, давая понять, что не спит, что заметил ее, что слушает. Когда она подошла к нему и заговорила, он молча сел, не  сводя с женщины взгляда. Когда она протянула ему плащ, он не стал нарушать тишины, но схватил ее за ладошку и притянул к себе на солому, крепко обнимая и кутая в объятиях. Она не сопротивлялась. Он зарыл руки в ее волосы, испортив прическу, вдыхая ее запах. Гладя по спине, прижимая  все ближе. Но... так ничего и не сказал. Потом, он встал и одел плащ. Аз помог встать Исе, все еще не желая выпускать ее из объятий.

+1

16

Какая же мучительно долгая была эта молчаливая пауза, сколько мыслей пролетело в голове Сторвинд: "не верит? ненавидит? как убедить?". Аз протянул руку, но к удивлению Исы, он взял не протянутый плащ, а ее кисть и притянул к себе на солому. Она не сопротивлялась, а лишь замерла, боясь спугнуть видение, боясь вновь поверить происходящему. Что-то внутри испуганно сжалось, ожидая нового удара, новых слов "уходи". Но он молчал и, казалось, не хотел выпускать ее из объятий. Но надо было идти, это понимал и тешши, одевая плащ и поднимаясь с пола. Как же много хотелось ему рассказать, но время еще будет, поэтому Иса лишь шепнула ему тихое, но теплое:
- Будь рядом.
Дверь прощально скрипнула и они отправились витиеватым маршрутом, прочь из тюрьмы. Сторвинд хорошо помнила все патрули, порой им приходилось передвигаться перебежками, порой делать "ненужные" повороты, то поднимаясь на этажи, то снова опускаясь. Несколько раз стража была так близко, что сердце начинало учащенно биться. Иса чувствовала, как напрягается тело воина, готового вступить в бой, но она удерживала его мягким касанием. Он должен верить. И он ей верил. Каким бы долгим не был путь, он подошел к концу и свежий ветерок приятно ласкал лицо. Баронесса посмотрела на лицо своего уже не пленника, мягкий свет рассвета позволял разглядеть даже самые неуловимые черты. Ощущение свободы явно пьянило тешши, и Иса не могла скрывать улыбки. Она потянула его за руку, надо было торопиться. Накинув поглубже капюшоны, они продолжили путь. Эта часть города была "благополучной", поэтому по ночам ее обитатели в основной своей массе спали, а редкие фигуры в плащах, обычно были инквизиторами, спешащими на ночную слежку или информаторами, которые не старались афишировать себя. Стража, изредка патрулирующая улицы, не обращала на них особого внимания. Пройдя по саду, они подошли к задней двери дома. Сторвинд старалась не шуметь, чтобы не привлечь чего-нибудь случайного взгляда, пока отпирала засов. Хоть на улице было уже достаточно светло, в доме царил полумрак, пришлось зажечь свечи. Иса чувствовала, как много надо сделать, что даже растерялась. Роль заботливой хозяйки ей никогда не приходилось исполнять. Посадить гостя на диван, подбросить дров в почти потухший с вечера камин, сообразить каким образом служанка нагревала воду для мытья, найти чистую одежду, принести еды, и уложить спать. Скоро прибежит встревоженная стража, сообщить, что пленник сбежал и надо будет весь день раздавать распоряжения, давать указания по его поимки, чтобы вечером вернуться домой, к нему и иметь возможность просто побыть рядом.

0

17

Азнавур бесшумно следовал за Исой, не проронив ни слова на всем пути. Когда они вошли в дом, он устало опустился на корточки, наблюдая за действиями белокурой баронессы. Вернее, он  смотрел на свои ладони, будто бы они именно сейчас собирались открыть ему великую истину, смысл жизни и тайну мироздания. И лишь украдкой бросал взгляды на леди Сторвинд, стараясь ничего не упустить из виду. Было похоже, что она чувствовала себя немного неловко в роли заботливой домохозяйки, но это было мило и уютно. Вот она, держа зажженную свечу в руке, неуверенно осматривает гостиную в поисках остальных. Да, баронессам не положено все делать самим, на это есть слуги. Справившись с освещением, Иса приступила к обогреву, подбросив пару готовых поленниц в камин. Затем она посмотрела на тешши и с серьезным видом заявила, чтобы он не волновался, а она принесет ему еды. Тут Аз внезапно осознал, что ее "принесу еду" может означать ее уход из "поля созерцания", а это было недопустимо.
- Не уходи... - Азнавуру пришлось нарушить свое молчание и добавить чуть тише, - подойди.
Он даже не ждал, что она подойдет, уж слишком это гордая и "другая" женщина, но она подошла и он снова привлек ее к себе.

0

18

Ее "пленник" все-таки нарушил тишину и позвал ее к себе. Первым желанием было прильнуть к нему и дать волю чувствам. Но минутой позже, Иса уже вырывалась из объятий тешши, намереваясь продолжить свои хлопоты. Дело было даже не в том, что еда, одежда и прочее было столь важным, а в том, что Сторвинд не верила сама себе. Когда она шла вызволять Азнавура из тюрьмы, она была уверена в его ненависти к себе и в том, что лишь спасет его. Сейчас же, она уже желала большего и ей нужно было время разобраться в себе. Баронесса старательно, но безрезультатно, высвобождалась из обжигающих объятий, когда в очередной раз отвесила магу пощечину.
Иса отошла в угол комнаты и отдышалась. А затем пошла за едой и одеждой., показала Азу где можно помыться и переодеться. Серьезная, сосредоточенная, сдержанная. Как изваяние, кои можно встретить в храмах. После небольшой экскурсии по дому, Ледышка удалилась в свою комнату, сказав, что ей надо хоть немного поспать. Прикрыв за собой дверь, женщина упала на кровать и расплакалась. Все было так сложно и запутанно... усталость плавно взяла верх, и Морфей забрал ее к себе в гости.

0

19

Как это часто бывает при сильной замотанности и усталости  нервной системы, долгожданный сон был слишком кратковременен. Через пару часов баронесса уже проснулась и пыталась восстановить события прошлого дня в памяти. Голова кружилась, а в теле чувствовалась жуткая слабость. Она попыталась встать, то тут же белокурая головка упала обратно на смятую подушку. Надо было собраться с силами, еще чуть чуть... еще капельку... Нельзя было оставлять это дело незавершенным. Мысли медленно и неповоротливо стали подчиняться воли хозяйки, решая такую простую и такую сложную задачу: как вывести тешши из города незамеченным. Тешшард, Иса только сейчас обратила внимание, что даже в мыслях пытается отстраниться, не думать об Азнавуре, не вспоминать его имя, как будто назови она его Азом, а не тешши, она уже не сможет его отпустить. Как хорошо, что этот мужчина не может читать ее мысли... Иса слегка улыбнулась сама себе, кто бы знал, что происходит сейчас в душе инквизитора Сторвинд, Ледышки. Но то ли это был результат ее строгой и аскетичной жизни, то ли врожденная особенность, но внешне баронесса была по-прежнему холодна и невозмутима, хотя и слишком бледна.
Она поднялась с кровати, накинула домашнее платье поверх ночной сорочки и уверенно открыла дверь комнаты.
Картина неизвестного мастера "Удивление", наверное, именно так именовалась бы эта немая сцена. Женщина, замершая при выходе из комнаты и мужчина, сидящий под ее дверью неподвижным изваянием, вызвавший столь сильное удивление. Лишь желтые глаза были живым огнем и говорили о том, что тешшард не спал эти часы, а о чем-то напряженно думал.

0

20

Время шло: мгновения складывались в секунды, секунды - упорно в минуты. Иса медлила, не в силах что-либо произнести. Азнавур по прежнему молчал, смотря, все так же пристально, на нее. Эти желтые глаза буквально гипнотизировали, а огонь, пылающий в них, был почти осязаем. Было необходимо что-то сделать, сказать. Не важно что, пусть это будет нелепица. Главное, нарушить эту тишину:
- На кухне есть еда... Зря ты не спал, тебе нужен отдых.
С каждым словом к баронессе возвращалось спокойствие и уверенность. Она уже было собралась пройти мимо ее гостя, пленником он перестал быть, как только они покинули тюрьму, когда Азнавур поднялся пружиной и преградил ей путь быстрее, чем Иса это осознала.
Все недосказанные слова так и остались несказанными, став лишними и не нужными в тот момент, как тешшард привлек женщину к себе, ведя ее спиной обратно в комнату. Лишь дыхание, лишь движения. Огонь прикосновений и страсть поцелуев.
Мир перевернулся верх дном, когда переплетенные пальцы коснулись простыни. Еще несколько минут Иса слегка сомневалась, пытаясь вспомнить почему ее обеты и правила приличия были важны и неприкосновенны... Но пламя имеет привычку сжигать все, а не только еретиков на костре...

0

21

Сквозь полу прикрытые ресницы Иса следила за кончиками своих пальцев, которые еле касались кожи Аза,  рисуя хаотичные невидимые узоры на груди мужчины. Ей хотелось заговорить и сказать «люблю», но она робко не желала нарушить эту идиллию тишины. Леди Сторвинд стоило бы удивиться, почему она столь спокойна, почему в голове не роятся мысли: что делать, как быть, где быть, с кем быть? Лишь тишина и благостное спокойствие. Ум, обычно ясный и склонный анализировать, подмечать мелочи и строить план действий, ныне почти спал, даже не отображая, что губы теши что-то шепчут, но что именно разобрать нельзя. Кажется, она хотела потянуться, когда веки стали тяжелыми и женщина погрузилась в неестественно крепкий сон.
****
Во входную дверь настойчиво стучали, чем разбудили хозяйку дома. Почему служанка не открывает? А, да... Иса сама же ее куда-то отпустила, только не помнит с чего вдруг. Равно как и не помнит, почему легла спать обнаженной. В окно проникали лучи заходящего солнца: долго же она спала. Одеться и спуститься вниз, выяснять причину такой настойчивости.
На пороге стоял Лоран и пара солдат, парень выглядел немного виноватым и расстроенным.
- Простите, что беспокою под вечер... пытался его найти, ума не приложу, как ему вообще удалось сбежать, но он как сквозь землю провалился. Ни следов, ни соучастников... ничего. Никто ничего не видел и не слышал.
Иса слушала своего помощника, пытаясь понять о ком он вообще говорит. Слово "он" явно подразумевало, что личность пленника будет очевидна баронессе, но мозг ничего не желал извлекать из своих недр. Голова гудела и начинала раскалываться, при попытке что-либо вспомнить. Сторвинд попыталась потереть вески:
- Дай описание на ворота города и всем постам, разошли ищеек. Еще раз опроси всех, кто был в карауле до побега, в момент побега и после побега. Выясни с кем они общались в обозримом прошлом, может кто-то подкупил. И позови мне врача.
Лоран с сочувствием посмотрел на начальницу: той явно нездоровилось. Бледная, явно жутко болит голова. Парня даже стала мучить совесть, что он мешал выздоровлению Исы своими вечными визитами с рабочими вопросами. Он слегка поклонился и пошел выполнять распоряжения, пообещав себе, что не будет тревожить баронессу до ее выздоровления.
****
Прошло примерно две недели с побега тешшардского мага, когда память обрушила на Ису все подробности побега и его продолжения. Задумал ли маг так изначально, чтобы память вернулась или был слишком слаб и не рассчитал, она не знала. Да это и не было теперь важно. Все что ей оставалось - это погрузиться в работу с головой и продолжать жить как прежде. Все ее душевные терзания и раны принадлежали лишь ей одной, и женщина не собиралась ими с кем-либо делиться, даже с Единым. Он итак все видит, зачем лишний раз о них напоминать?

0


Вы здесь » Ивеллон » Общий архив эпизодов игры "Ивеллон" » 9.08. Хролдарское гостеприимство


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC