Ивеллон

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ивеллон » Общий архив эпизодов игры "Ивеллон" » 15.10. "Свет мой, зеркальце, скажи..."


15.10. "Свет мой, зеркальце, скажи..."

Сообщений 1 страница 31 из 31

1

Участники:
Астаассия, Хингв I Итар.
Время и место:
Крепость Драхтешши/покои Императора.
Событие:
Случайно сработавший древний артефакт делает возможность беседу драконы и человека.

+1

2

Благородная, тяжелая, выполненная с суровостью строгих линий и отсутствием излишеств оправа зеркала была необычна тем, что впервые на памяти драконы подобные творения облекали не в звонкую плоть стали, не в резное дыхание дерева, а в массивное, твердое объятие камня.
Неведомый мастер выточил узор с небывалой простотой и искусством, заточив в, казалось бы, обыденные геометрические фигуры ту особую гармонию, которая ускользала от мимолетного взгляда, и была, однако способна раскрыть себя во всей спокойной и сдержанной красоте, стоило лишь вниманием на ней задержаться.
- Ты ведь не можешь быть просто зеркалом, разве не так? Тогда что же ты такое? – Тонкие пальцы тронули каменную кромку с лаской и почтением, погладили острый выступающий завиток на боку.
Астаассия, будучи существом увлекающимся, порой принимала в подарок от старых друзей необычные вещи – то книгу, раскрывающую перед усидчивой и внимательной драконой затерянные во мраке ушедших веков события, о которых редко вспоминали и ее сородичи, то прелестную взгляду и прикосновению вещицу, чаще всего несущую в себе как эстетическую пользу, так и магическую.
Большая часть ее вещей легко расходилась по рукам и лапам тех, кому были нужны они и интересны помимо самой Астаассии, едва только златоволосая дракона исчерпывала новое знание до дна, и таяла искра исследовательского интереса в ней – воистину, Рассвет была из тех существ, что не считали достойным бессмысленное накопительство, и предпочитали щедро делится тем, что имели на пользу окружающим.
Подаренное по случаю одним из посетивших Шэссирраиррверн магов-раххиссов зеркало, пока было явно в фокусе ее внимания – чародей, вручая ей дар, честно сознался, что и сам не ведает, сокрыты ли в старинном предмете интерьера какие-либо чары, аль нет. Впрочем, не замедлив добавить, что прежде чем принять решение передать его во владение златочешуйчатой, тщательно проверил так же на возможную опасность…Ибо верно, в последнюю очередь хотелось ему, чтобы подарок послужил причиной гибели молодой драконы.
За сим и коротала Рассвет ныне один из свободных вечеров – в одном из помещений крепости, которое в равной степени подходило для пребывания как дракона, так и человекообразной его ипостаси. На тяжелом, массивном столе позади нее высилась прихваченная из библиотеки стопка книг, да теплились несколько свечей – хотя и лился из огромного окна рядом все еще яркий солнечный свет, окрашивая все в лишь зарождающиеся тона заката.
- Ну же, зеркало, будь хорошим – я ли тебя не отмыла, не отчистила? Я ли на стену тебя не повесила бережно? Не упрямься, окажи уж милость – порадуй меня чем-нибудь, внимания достойным? – Скорее в шутку, нежели всерьез «попеняла» улыбающаяся Астаассия гладкой поверхности в каменной оправе, утомившись пытаться найти в текстах хоть нечто подобное в описаниях.
Уговаривать артефакт добровольно «сдаться» на милость ее любопытству было презабавно по ощущениям, и воистину немало поднимало настроение – подняв ладонь, дракона мягко прикоснулась внутренней стороной ее к зеркальной поверхности, тихо посмеиваясь…
…и почти в тот же миг отдернула руку, приглушенно ахнув – там, где коснулась зеркала теплота ее тела, остался отчетливый отпечаток, вспыхнувший вдруг радужным переливом! Точно от брошенного на гладкую поверхность пруда камня разошлись круги, толкнулась волна в каменные края, да вернулась вновь в середину – в тот же миг вновь разгладившись как и подобает приличному зеркалу…
Да только отражало оно ныне совсем не изумленное лицо Асстассии!

Отредактировано Астаассия (2 октября, 2011г. 00:42:35)

0

3

Личные покои Его Императорского Величества Хингва I были под стать длине его полного титула – десяток комнат, любой предмет обстановки которых стоил годового дохода какого-нибудь небольшого замка. Здесь постоянно шла борьба между нелюбовью Хингва к излишествам и убежденностью его личного камердинера, что покои Императора должны быть роскошны, а также стремлением его подданных угодить ему, преподнеся в подарок очередную очень дорогую, но не понятно, зачем нужную вещь.
Свою спальню и кабинет Хингв успешно отвоевал – там обстановка была строгой, почти аскетичной. В кабинете – большой письменный стол, шкафы, заставленные книгами, карта Ивеллона во всю стену и всего один стул. Зачем в личном кабинете, где работает только сам Император, больше сидячих мест? Если кто-то будет столь настойчив в своем желании поговорить с сюзереном, что его впустят в эту комнату – постоит. Стены и пол закрыты коврами, но это отнюдь не дань моде. Зимой голый камень слишком холоден даже для неприхотливого человека.
В спальне тоже все просто… кроме кровати. Это роскошное ложе было настолько велико, что, будь у Хингва не одна фаворитка, а десяток жен, как, говорят, принято у варваров в Землях Дождей, они все смогли бы разместиться здесь без особых неудобств. Кровать осталась в спальне от предыдущего владельца апартаментов: вытащить ее наружу можно было, только разломав на части, а камердинер чуть ли в обморок не падал при мысли о том, что такой великолепный образец старинной мебели будет уничтожен. А Императору было, в общем-то, всё равно, так что кровать осталась на месте.
Однако дальние комнаты представляли собой, если говорить честно, просто-напросто склад  подарков, которые преподносили Императору. Ковры, статуи, вазы, картины… то, что аристократия считает «высоким искусством», а сам Хингв – бесполезными безделушками.

~~~

Император был не в духе. Опять, мог бы сказать кто-нибудь – и оказался бы прав. Опять. Почему-то в подготовке празднества по поводу его пятидесятилетия постоянно возникалb какие-то сложности, и почему-то с доброй половиной этих сложностей церемониймейстеры и прочие организаторы считали нужным идти прямо к Императору& Неужели они до сих пор не осознали, что ему абсолютно безразлично, что поставка каких-то там экзотических цветов с непроизносимым названием задерживается, и поэтому им придется заменить их другими?  Что ему всё равно, будет ли помост драпирован винно-красным или карминным бархатом? Что его не интересуют музыканты, потому что он не разбирается в музыке и не танцует?
Да, Император был не в духе. Он только что выставил из своих покоев фаворитку, которой не удалось развеять его мрачное настроение, и теперь бродил по комнатам, рассеянно прихлебывая из тяжелого серебряного кубка вино и размышляя о том, что эта дама уже слишком долго занимает свое… хм, место, и успела надоесть ему. К тому же, она очевидно и неприкрыто амбициозна и имеет склонность к интригам. И на данный момент вышесказанное начало перевешивать ее практически идеальную красоту и не менее идеальную родословную. «Да, графиня, несомненно, хороша. Но она чересчур заигралась в политику… а ее фарфоровое личико наскучило мне. Пожалуй, прощального подарка, - ожерелье или диадема подойдет, - и некоторого пансиона будет достаточно», - по крайней мере, предыдущим фавориткам хватало (хотя, возможно, им хватало ума понять, что возмущениями они не добьются ничего). Эта была десятой в ряду императорских любовниц, и не было причин, почему он должен бы был как-то выделить ее среди прочих….
Задумавшись, Император прошел всю анфиладу комнат, заставленных предметами невостребованной роскоши. Обнаружив себя в последней, самой дальней комнате, он огляделся, пытаясь вспомнить, сколько не заходил сюда. Полгода, год? Большая часть вещей не вызывала даже смутных ассоциаций – кто, когда, зачем. Вот разве что эта почти двухметровая ваза – такое не забудешь. Подарок на сорок пятый день рождения от Торговой ассоциации. Говорят, это фарфоровое чудовище старше, чем столица, и поэтому практически бесценно… однако Император видел перед собой всего лишь огромную, тяжеловесно украшенную золотом и драгоценными камнями вазу непонятного назначения.
Хингв перевел взгляд на зеркало в каменной раме, небрежно прислоненное к стене. Древнее, - археологи, доставившие его, впадали в благоговейный трепет каждый раз, когда пытались рассказать, как и почему они его датировали, - стекло было покрыто слоем пыли. Он же, проявляя завидное неуважение к наследию Шшерд Эарада, вполуха выслушал ученых и даже не поинтересовался, куда потом засунули преподнесенную ему находку.
Внезапно какое-то смутное движение привлекло его внимание. Движение… под слоем пыли, покрывающим темное зеркальное стекло? Он сам стоял так, что его отражения там быть не могло.
Говорят, любопытство сгубило кошку. Однако Император не кошка, да и не любопытство это было. Скорее раздражение вкупе с осторожным желанием проверить – не померещилось ли? Хингв, ухватив с небольшого изящного столика какую-то тряпку,  - вообще-то это была тонкая, как паутинка, салфетка работы иллифинских кружевниц, - провел ей по стеклу, стирая пыль.

+1

4

Из-под пылевых разводов, на того, кто стоял по ту сторону зеркала, смотрела девушка – с чуть прижатой к груди ладонью, приоткрытыми губами, вскинутыми вверх темными дугами тонких бровей, она выглядела так, словно только что отшатнулась от стеклянной преграды, ни дать ни взять, вспугнутая его внезапным очищающим движением по ней.
С первого взгляда на нее можно быть предположить, что вряд ли находится незнакомка на службе или официальном приеме, ибо столь комфортное сочетание простоты и удобства в одежде и облике, имеет обычно место быть лишь в домашней обстановке, когда нет нужды красоваться ни перед кем в ярких одеждах да подчеркивающих внешность дорогих украшениях.
Светлая туника с широким круглым воротом, открывающим ключицы, да рукавами в три четверти, опоясывающий тонкую талию широкий кожаный пояс, схваченные в простой хвост длинные волосы – воистину, выглядела бы девушка из зеркала скромно и безыскусно, не будь в оплетающем тонкую талию поясе узора драгоценной нити редкой красоты, что пусть и не могла похвастать броскими тонами, но сама по себе стоила как десяток роскошных нарядов.
В устремленном на мужчину взгляде больших карих глаз стремительно тает блеклая тень испуга и напряжения, почтительно уступая место расцветающей искре любопытства, трогает было замершие в отражении изумления губы робкая, но без сомнения обрадованная улыбка, и, отразив на несколько мгновений на лице внутренние колебания, златоволосая девушка обращается к тому, кого видит в отражении ныне приветливо и открыто:
- Кто ты, незнакомец? Дух ли старинного зеркала или создание из плоти и крови? Кем бы ты ни был, не пропадай столь же внезапно, как появился, если это в силах твоих, прошу – я едва ли способна представлять для тебя какую-либо опасность, и не желаю ни задеть неловким словом, ни обидеть намеренным делом…- Нетрудно заметить, что говорящая испытывает немалое волнение, пусть и искренне стремится говорить медленно и ровно, бережно из многих слов подбирая единственно верные, чтобы не спугнуть, не обидеть, не оттолкнуть ненароком появившегося в зеркале…
Но не скрыть от взгляда ни расцветший на щеках возбужденный румянец, ни просиявший взгляд, ни тот искренний, яркий интерес, с которым рассматривает она всякую мелочь, что доступна ныне ее взгляду из-за зеркала.
Говорит девушка на общем языке, однако едва замолчав, спохватывается, и торопливо добавляет:
- Ох, и о чем я думаю? Знаешь ли еще этот язык…- После чего аккуратно повторяет сказанное ею только что и на иных наречиях мира, пусть не всегда слово к слову в точности следуя сказанному ранее, но постоянно держась в ключе изложенного в намерениях и собственном представлении.
Разная речь дается ей без малейшего видимого усилия и акцента, словно всякий язык был тем, в окружении которого довелось ей появиться на свет.

Отредактировано Астаассия (2 октября, 2011г. 04:34:05)

0

5

Подсознательно Хингв всё же ожидал увидеть свое отражение и убедиться в том, что движение за слоем пыли ему просто почудилось. Однако вместо его собственной фигуры, облаченной в темно-синий, перехваченный поясом с серебряными бляшками, камзол, за пыльным стеклом стояла донельзя удивленная девушка. Определенно, она являла собой более приятное зрелище, чем вышеупомянутое отражение: мрачный, слегка небритый вояка с кубком в одной руке и пыльной тряпкой в другой, - однако, в отличие от отражения, ее в зеркале не должно было быть.
У древнего зеркала, похоже, обнаружились неожиданные свойства…. Император коротко хмыкнул, рассмотрев и отбросив перспективу отправиться «с повинной» в Инквизицию, как полагается законопослушному гражданину. Потому что таковым гражданином он не был – его слово было высшим законом в Империи. И его отношение к магии несколько отличалось от того, что декларировалось вслух. Магия может быть полезна, если использовать ее должным образом, а что касается опасности… бешеные псы Инквизиции могут быть опасны не менее. Так пусть они и воюют с магами, а Император будет воевать с теми, кто доставляет ему неудобства, неважно, делают они это с помощью клинков или магии.
Легкая тень испуга, набежавшая на лицо незнакомки, быстро сменилась радостной улыбкой, заставляя Императора задуматься, что же, - или кого, - она ожидала увидеть? Она не могла разыскивать именно его, и даже не пытается скрыть любопытство и чуть ли не восторг во взгляде. Тем временем она заговорила, сама давая ответ на непроизнесенный вопрос: она не знала, кто предстанет перед ней, когда она…. А, собственно, когда что? Когда активирует древний артефакт, очевидно, потому что ничем иным, как артефактом, это зеркало быть не могло. Значит ли это, что она маг? О том, как работают артефактные предметы, Хингв не знал практически ничего, как и все жители Ивеллона, не сующие нос в запретные науки.
Наконец, незнакомка закончила перебирать языки, - обращение на староильфийском Хингв еще понял, а остальные прозвучали полнейшей бессмыслицей, - и он ответил, тщательно взвешивая слова:
- Я человек и говорю на ивеллонском, - «и пропасть могу, вероятно, только отойдя от зеркала в сторону». – А ты кто такая?
Его голос прозвучал слегка раздраженно, - всё-таки появление в его покоях в обход стражи незнакомых особ женского пола, пусть и только в виде изображения в зеркале, не является нормальным событием. Но, однако, в нём слышался и оттенок интереса. Древний артефакт, попавший к нему, несмотря на бдящую Инквизицию, мог в перспективе оказаться полезным, - или, по крайней мере, развлечь его сейчас.

0

6

Девушка, что, похоже, и дыхание успела задержать, пока ожидала его реакции, улыбнулась вновь, услышав речь по ту сторону зеркала – похоже, обладая характером легким и спокойным, она была из тех, кому не трудно подарить повод для выражения радости.
- Здравствуй тогда, добрый человек. Не обессудь, что не представилась и не поприветствовала тебя как должно вежливости сразу – твое появление в этом зеркале порядком было для меня неожиданностью, и я до сих пор едва ли могу сказать, что пришла в себя. Ты можешь называть меня Рассвет. – Подняв ладони на уровень груди, девушка прижимает их к ней в жесте, исполненном доброжелательности и уважения, одновременно с этим склоняя голову, и сим даруя уже полноценное приветствие суровому и требовательному изображению в зеркальной поверхности артефакта.
Явственно не то, что традиционно принято в Империи, однако не оставляющее в сути своей сомнения в порядочности и чистоте намерений – словно не решившись выбрать ни один из действующих меж людьми ритуалов первичного знакомства, Рассвет обратилась к их общим истокам, проводя незримую связь между сердцем и собственными, исполненными доброжелательности словами.
- Не подумай, прошу, дурного – в моих намерениях не было стремления побеспокоить тебя намеренно. Недавно друг подарил мне зеркало в каменной рамке, необычный образец работы древних мастеров, и я проводила сей вечер, пытаясь разгадать, что за история кроется за ним – воистину, уже почти разуверившись, что этот дар может быть чем-то большим, нежели украшение интерьера! Судьбе не было угодно одарить меня магической силой, но я любознательна и много читаю… – В поддержку своего рассказа, Рассвет сделала легкое движение ладонью, будто дополнительно призывая в свидетели своей правдивости ту высокую стопку разнообразных талмудов, что высилась на тяжелом столе позади нее – частично возлежавших и на поверхности столешницы вокруг, в виде раскрытом и явственно рабочем.  - Однако артефакт, который готов откликнуться на простую вежливую просьбу, и сама вижу впервые в жизни…
Отняв ладонь от груди, златоволосая девушка осторожно протянула ее вперед, точно желая в конце дотронуться до, предположительно, разделяющей их преграды – да так и замерла в воздухе кончиками пальцев, не осуществив своего намерения.
Маленькая ладонь с нежной светлой кожей, явно не принадлежит крестьянке – ни следа на ней мозолей от ежедневного труда, чисты и гладки аккуратные овалы ногтей.
- Я буду очень признательна тебе, если решишь поведать и со своей стороны что-нибудь, что покажется тебе достойным беседы. Не стану скрывать, что меня снедает немалое любопытство. – Честно созналась в очевидном Рассвет в конце своей речи-объяснения, и устремленный на мужчину взгляд ее отразил как надежду, так и внутреннюю борьбу с ней – точно жаждая знаний, златоволосая пыталась усмирить свой пылкий порыв, все еще не ведая, достаточно ли будет благосклонен к ней неожиданный собеседник.

0

7

«Можешь называть меня Рассвет», - сказала незнакомка в зеркале, и Хингв подумал, что это, несомненно, не имя, а прозвище, причем, возможно, придуманное только что. Девушка, казалось, говорила искренне и открыто, но из ее длинной речи можно было получить совсем немного информации. И на вопрос, заданный Императором, там ответа не было. Она утверждает, что не владеет магией, - сомнительно, хоть и не невозможно, наверное. За годы своего правления Хингв научился уважать книги и знания, которые могут в них содержаться, -  а также людей, этими знаниями владеющих. Как изучают древние артефакты с точки зрения нахождения их свойств, он не знал: подобные изыскания в Империи были одним из вариантов короткой дороги в застенки Инквизиции. Возможно, девушка не лжет, и действительно активировала артефакт без помощи магии.
Необычным казалось и другое: ее манера выражаться. Странный подбор слов, такие выражения можно скорее встретить в балладах и пророчествах, чем в речи живых людей. Впрочем, человек ли она? Девушка выглядела слишком юной для того, чтобы иметь хоть сколь-нибудь значимый жизненный опыт, - если она принадлежит к роду людскому. Но она вполне может оказаться ильфой или полуильфой: под волосами не разглядеть формы ушей.
Наконец, Рассвет закончила говорить, предоставив слово Императору. Он бы предпочел, чтобы она продолжила свой рассказ, потому что сам еще не решил, что можно сказать скрывающейся за зеркальной гладью собеседнице. Но, однако, отмалчиваться, если только он не собирался оборвать разговор и сообщить об артефакте инквизиторам, было глупо. И для начала стоило назвать имя. Не своё, разумеется. Раскрыть себя весьма вероятно означало на корню загубить разговор, а, возможно, и спровоцировать собеседницу на нападение, если такое возможно через зеркало. Всё-таки Рассвет явно принадлежала к персонам нон грата для Церкви, а значит, у нее самой личность Императора вряд ли вызывала положительные эмоции. А Хингв хотел узнать от неё всё возможное. Когда-нибудь эта информация может ему пригодиться…. А еще ситуация просто заинтересовала его своей необычностью.
- Приветствую, - нагнул голову в подобии вежливого поклона мужчина. - Можешь называть меня Ландер, - неизвестно, почему первым именем, пришедшим в голову, оказалось имя погибшего во время Иллифинского бунта капитана его Личной гвардии. Однако почему бы и нет? Оно достаточно распространено в Империи, чтобы не выглядеть странным. – Не знаю, о чём я могу рассказать тебе, Рассвет. – Оттенок сомнения в голосе показывал, что он не уверен в том, что его слова могут быть интересны для нее, но для себя самого он подразумевал другое: далеко не всё можно выбалтывать первому встречному. Вообще лучше не говорить ничего, из чего можно сделать какие-то однозначные умозаключения. – С этой стороны зеркало находится среди вещей, когда-то поднесенных Его Императорскому Величеству. Если не ошибаюсь, оно было доставлено с археологических раскопок в Шшерд Эараде и сочтено всеми бесполезной безделушкой, иначе оно не валялось бы здесь, а было уничтожено Инквизицией, - или что они там делают с магическими вещами. Мне же просто случилось оказаться с ним рядом, когда ты… а, кстати, что ты с ним сделала?
Сейчас в голосе Императора раздражения уже не осталось. Настырные организаторы праздника и амбициозная фаворитка на время были отставлены в сторону. Некоторые люди пугаются, сталкиваясь с чем-то новым и непонятным, однако Хингв относился к другой категории – к тем, кто пытался это новое изучить и приспособить себе на пользу.

0

8

Мужчина заговорил в ответ, и тень настороженного ожидания, сковавшая было черты Рассвет, покинула ее с той же стремительностью, с которой расправляется с набежавшим было на солнце облачком сильный порыв ветра в погожий день.
- Рада нашему знакомству, Ландер. – Доброжелательно отвечает она где-то в середине его речи, после чего замолкает до самого конца, уже не вмешиваясь в течение тех мыслей, которыми пожелал с нею поделиться собеседник.
Лишь отражает мимикой те эмоции, что трогают ее по пути повествования мужчины – в непритворном изумлении вскинувшиеся вверх тонкие брови, при упоминании о том, среди чьих вещей находится ныне вторая часть зеркала;  размышления, что вмиг захватывают ее мысли после упоминания о древних раскопках, отображаются в устремившемся словно вглубь нее взгляде, и задумчиво потеревшем аккуратный овал подбородка согнутого указательного пальца; тень настороженности, когда он упомянул Инквизицию…
Впрочем, последнюю эмоцию Рассвет не промедлила высказать вслух, обращаясь к мужчине с оттенком заметного беспокойства, посерьезнев и взглядом и обликом – точно звонкий свет утреннего солнца обернулся вдруг ровностью лучей светила в полдень:
- Коль ты находишься сейчас среди вещей, принадлежащих Императору, и данный артефакт уже действует – прошу тебя, Ландер, будь очень осторожен ныне. Ты выглядишь как умудренный летами и облеченный опытом воин, и думается мне, что тратить время на пояснение в мельчайших деталях, какой опасностью может обернуться для тебя внезапное внимание церковников – будет неразумной тратой нашего времени. Инквизиторы предпочитают перебдеть, нежели недобдеть, и жестоки в жажде своей – и  менее всего хотелось бы мне, чтобы та судьба, что нам позволила вести ныне беседу, тебя довела до беды. Что же до твоего вопроса…погоди миг, не полагаясь на память, я меж тем сделала несколько заметок…
Отвернувшись от зеркала, девушка делает несколько стремительных шагов, легкой тенью оказываясь у стоявшего позади нее стола – склонившись над ним, быстро перебирает сокрытые ранее от взгляда листы пергамента.
Нынешняя перспектива позволяет увидеть ее целиком – туника укрывает бедра, показывая темно-коричневую ткань свободных штанов, что заправлены в обыденного вида полусапожки без всяческих украшений.
- Вот оно…Что же – помимо того, что я с тщанием вычистила эту вещь, я успела не так многое, чтобы иметь возможность этим похвалиться. – Искренне призналась Рассвет, возвращаясь к их магическому окну с небольшим листком пергамента, в который, остановившись вновь напротив мужчины, и опустила взгляд. – Никак зеркало не отреагировали ни на огонь – живой и магический, воду – ключевую и вино и на ирифрит. Была у меня мысль, что связан принцип работы его с определенным временем суток…что же, частично она ныне и подтвердилась – не знаю, как далеко ты от меня, Ландер, но за моими окнами как раз разгорается закат. Расстояние так же мне любопытно – ныне я нахожусь в Грозных Горах.
Вопроса «А где находишься ты?» златоволосая не озвучила вслух, но был брошенный на мужчину поверх свитка взгляд куда как более красноречив – хоть и дала она молчанием своим ему возможность не почить расположением эту часть вопроса. Опустив руку с листком, Рассвет делает легкую паузу, прежде чем завершить свою небольшую речь:
- Прежде же чем пошло оно радужной рябью и отразило тебя – скорее, в усталости от чтения, я пыталась развеселить себя воображаемой беседой с оным артефактом, и, попеняв ему за неоцененные мои старания в уходе и присмотре, приложила к нему ладонь. А оно вдруг возьми, да ответь – вот уж теперь гадать, что послужило тому причиной!
…похоже то, что в принципе ее работы были воззвания к совести предположительно не наделенного ни разумом, ни душой предмета – Рассвет больше веселят, чем смущают, и слова свои она завершает тихим смехом, вновь рассматривая того, кто назвался Ландером в ожидании его реакции на рассказанное ею.

+1

9

Императора на самом деле не очень интересовали подробности обращения Рассвет с зеркалом, хотя информацию он принял к сведению и запомнил. Он рассчитывал, что, рассказывая о своих экспериментах, - ученые обычно любят такие темы, - она упомянет что-то из того, что интересно ему. И его надежда оправдалась. «Грозные горы, значит. Любопытно»
Он внимательно пригляделся к собеседнице, пытаясь разобрать цвет ее глаз. Впрочем, это было не сложно – она и не думала прятать взгляд, с открытой улыбкой на лице стоя у зеркала. «По крайней мере, она не раххиса…». Глаза у Рассвет оказались карие, с теплым медовым отливом, и спутать их с раххисскими, похожими на черные дыры, было никак нельзя. При упоминании Грозных гор Император, чего уж там,  подумал о скрытом городе, Раххиссаре… потому что как раз в духе стервы-судьбы выкинуть такую шуточку, от которой не разберешь, больше опасности или пользы. Впрочем, отвергнуть возможность того, что Рассвет находится в Раххиссаре, он не мог: там ведь живут и представители других рас.
Конечно, еще по горам в изрядном количестве раскиданы горские деревушки, где коз обычно на порядок больше, чем жителей. Но девушка своим видом нисколько не напоминала крестьянку, ее руки явно не привыкли к тяжелой работе, да и читает простой народ разве что предписанные Церковью религиозные тексты, но никак не научные труды о древних артефактах. И непонятные зеркала крестьянкам не дарят…. Нет, Рассвет явно была не из низшего сословия.
Оставался еще вариант какого-то убежища в горах, возможно, очередного укрытия магов. Это могло объяснить и внешний вид девушки, и область ее интересов, и друзей, которые дарят подобные вещи…. Что ж, можно было попытаться прояснить этот вопрос.
- Я нахожусь в Хролдаре, как ты можешь догадаться. – Немного откровенности и «готовности к сотрудничеству» не помешает. Точнее, иллюзии откровенности – потому что догадаться, где он находится, действительно можно и без его ответа. Зачем кому-то вывозить императорский хлам из столицы? - До сих пор мне удавалось избегать внимания Инквизиции к… разным моим делам, и у меня нет причин  полагать, что сейчас будет иначе. Правда, если после завершения нашего разговора зеркало продолжит работать, - ты ведь не знаешь, как его выключить? - есть вероятность, что кто-либо также случайно, как я, забредёт сюда и увидит его. Однако и в таком случае лично мне ничего не грозит. А что касается тебя, Рассвет? Грозные горы далеко, но у Инквизиции длинные руки…. – Хингв сделал многозначительную паузу, оставляя девушке самой додумать, какой из этого следует вывод. – Не привлечешь ли ты нежелательного внимании тем, что от теоретических исследований перешла к практике?
Его лицо оставалось задумчиво-отстраненным, хоть уже и не мрачным: в том, что касалось внешних проявлений эмоций, Император был плохим актером и считал, что лучше выглядеть чересчур холодным, чем демонстрировать очевидно фальшивое дружелюбие. В конце концов, он воин, а не какая-нибудь дама, которая будет рыдать в платочек, слушая о злоключениях собеседника.

0

10

Рассвет пожала плечами, выражая таким образом не легкомысленную беспечность, а скорее ту легкую ироничность, с которой существо здравомыслящее относится к определенной опасности, с которой уже давно и прочно успело сжиться, свыкнуться.
- Благодарю тебя за вопрос, Ландер, но со своей стороны посмею отметить, что добраться до меня в данный момент у Инквизиции действительно лишь воображаемые шансы. Ибо дом мой находится крайне высоко в скальном массиве, и паче чаяния вдруг даже попадет информация о его точном месторасположении в загребущие руки храмовников – по чести мне будет даже успеха им пожелать в сим безнадежном начинании.  Я почитаю Триединую в одном из ее обличий, полагаю всякие расы равными друг другу перед мирозданием, тянусь ко всякому знанию и свободна в высказывании сомнений в том, что считается незыблемыми догмами – любого из перечисленных мною пунктов хватило бы инквизиторам на немедленный смертный приговор. 
Рассвет, замолчав, неспешно вздохнула, и чуть развела руками в стороны, словно показывая свое бессилие изменить нечто в расположении сил именно в сию минуту. Вспомнив о листке пергамента, все так же зажатом меж тонких пальцев, аккуратно свернула его вчетверо, и вложила за пояс.
- Прости, что бережна со словами и говорю столь образно, однако вижу тебя я впервые в жизни, и трудно понять мне – достоин ли ты доверия. Верно, не будешь и ты в беседе нашей менее небрежен к тому, чем решишь поделиться. Надеюсь, ты не примешь мои слова как личную обиду – но с прискорбием признаю, что многие друзья пеняли мне, что предпочитаю видеть в собеседниках лишь добрые черты, и подобная недальновидность в ожидании дурного не раз оборачивалась для меня бедой.
Подойдя к зеркалу близко-близко, Рассвет, не скрываясь, всмотрелась в черты того, кто стоял перед ней сейчас – карий взгляд скользил изучающее, но не чрезмерно пристально, словно пытался найти, увидеть, ощутить сквозь лежащие между ними мили и мили расстояния нечто в темноволосом человеке.
Пролегла между тонких бровей небольшая морщинка, и через миг – в задумчивости отводит девушка за ухо одну из обрамляющих ее личико прядей, открыв заодно аккуратный абрис, нежно-розового контура.
- Любопытство подталкивает меня продолжить беседу с тобой, осторожность же тянет назад – могу ли я попросить тебя, Ландер? Без веской надобности не делать мне дурного – гибкому разумом и этого будет довольно, дабы быть свободному в мыслях и делах, но я верю, что высказанное вслух обладает великой силой перед миром.

0

11

Кажется, Рассвет действительно не боялась перспективы встречи с Инквизицией. «Возможно, она достаточно беспечна, чтобы недооценивать опасность? Или ее дом действительно столь хорошо укрыт?» Грозные горы были огромным хребтом, в котором можно успешно спрятать целый город, не то, что небольшое жилище (существование Раххиссара, ставшее настоящей занозой в том месте, которое в приличном обществе не упоминают, у Инквизиции, было тому очень весомым доказательством). Но все-таки самым надежным укрытием в тех местах был именно потаенный город. Может ли быть так, что ему представилась возможность установить контакт с кем-то из его обитателей? Хингв, пожалуй, сейчас не мог бы сказать, зачем ему этот самый контакт, и какие перспективы он может сулить – но какая-то смутная идея уже засела в голове.
Тонкие пальцы девушки скользнули вдоль щеки, убирая в сторону прядь волос и наверняка ненамеренно открывая ухо…. Что ж, гипотеза о ее принадлежности к ильфам не подтвердилась. Изящной формы розовое ушко имело вполне человеческую, закругленную форму. Что же тогда получается? Рассвет – обычный человек? Но как быть с возрастом? Однако получить ответ на этот вопрос можно было, только задав его напрямую, - если, конечно, она пожелала бы сказать правду, - чего Император делать не собирался. Возможно, какое-нибудь случайно оброненное слово еще даст ему возможность понять, почему она выглядит более юной, чем должна бы быть, судя по тому, что она говорит о себе. А если судить по поведению… Рассвет то говорит разумно, как умудренная опытом женщина, то вдруг произносит что-то такое, что кажется наивным ребенком. «Кто же она, всё-таки, такая?» Этот вопрос уже начал занимать Хингва безотносительно всяких планов и возможной выгоды.
- Меня трудно оскорбить разумной осторожностью, - совершенно честно ответил он. Конечно, безрассудное доверие со стороны собеседника гораздо удобнее, но чаще всего склонные к такому глупцы оказываются бесполезны. А наличие у собеседника ума весьма странно считать за оскорбление.
Рассвет стояла совсем близко к прозрачному стеклу, требовательно, изучающе вглядываясь в его лицо, и Император надеялся, что она не прочтет там ничего лишнего.
– И твоя просьба мне понятна. Но, помимо моего желания поступить так или иначе, есть еще и мой долг. Я даю слово не причинять тебе вреда, - если только прямой и непосредственно высказанной волей Его Императорского Величества не будет обратное. Достаточно ли тебе такого обещания?
Хотелось бы, чтобы такая формулировка не отпугнула ее: Император, как ни странно, чаще всего старался не нарушать данных обещаний. Правда, также он старался и не давать их лишний раз.

+1

12

Рассвет ответила не сразу – опустив ресницы, она прижала кончики пальцев к губам, замерев в размышлении на долгие несколько секунд. Отсутствие движения и почти неразличимая легкость дыхания сделали бы кого иного похожим на статую – но в девушке слишком много жизни и красок, чтобы перепутать ее с даже очень ярким произведением искусства.
Да и воплощают в долговечный камень и благородные краски обычно иные фактуры – с застывшим в совершенстве благородством черт, восхвалением идеалов красоты и воспеванием тех канонов, к которым следует стремиться благодарным потомкам.
Нет, погрузившаяся в размышления Рассвет совсем не была похожа на статую или картину в тяжелой каменной рамке, хотя бы потому, что подсвечивавшее ее солнце постепенно сгущает краски заката, даруя уже вместо нежности алого оттенка все более насыщенный тон меди и багрянца.
- Прости, что заставила тебя ждать моего ответа, Ландер. – Наконец нарушает свою неподвижность девушка, вновь обращаясь к нему взглядом и вниманием, и на губах ее тихим цветом вновь рождается мягкая, спокойная улыбка. – Потребовалось мне несколько времени, дабы припомнить все, что в разные моменты жизни доводилось мне слышать или знать о том, к чьей воле ты сослался ныне в нашем уговоре, и не так уж давно простер свою власть над землями текущий Император людей, чтобы вспомнить его деяния вмиг. И как не велики мои опасения о том, что добралась и до верхушки светской власти в Хролдаре всеуказующая рука Церкви, все же в глубине души я продолжаю верить, что у нынешнего Императора есть пока еще собственная личность, воля и честь. Что ж, да будет так – я верю тебе.
Вновь скрестив на груди ладони, Рассвет склонила голову, показав человеку золотистую макушку – словно скрепляя прозвучавший между ними уговор своим движением – принимая его обещание и даруя подтверждение собственной искренности.
Подняв голову, однако, улыбается она вновь не без доброго озорства, с нескрываемым любопытством спросив его вслед:
- А тебе, коль живешь в столице да ходишь среди вещей, принадлежащих правителю – доводилось ли видеть его? Мои суждения основаны лишь на тех знаниях, что собираются уже последствиями приказов и действий, но как редко можно судить о живом существе лишь имея их одних – да и, как подобает слухам, зачастую бывают они донельзя противоречивы. Не поделишься ли своим взглядом о том, каков он, нынешний Император?

0

13

Император терпеливо ждал, пока его собеседница примет решение, - каким бы оно ни было. Ему пришло в голову, что в случае отказа он может позволить себе и другую формулировку: уж очень невелика вероятность того, что лично ему, а не, например, Инквизиции, понадобится предпринять какие-то действия против этой Рассвет. И, в конце концов, трудно навредить тому, кто находится за зеркальным стеклом – и за тысячи миль от тебя.
Но девушка, хоть и застыла в сомнениях на некоторое время, приняла его обещание таким, каким оно было высказано. И после ее слов он задумался: а многие ли также считают, что Император – всего лишь марионетка Церкви, не имеющая собственной политической воли и никакого веса в государственных делах. Однако, хотя Церковь, несомненно, стремилась к этому, успеха она не достигла. Пока не достигла.
Одна фраза в словах Рассвет задержалась в его голове, снова возвращая к прошлым размышлениям. «Не так уж давно простер свою власть над землями текущий Император людей». Два десятилетия – не так уж давно для той, которая выглядит так, как будто живет на свете меньший срок? «Не раххиса, не ильфа…». Не так уж много долгоживущих рас можно встретить в Ивеллоне. Оставались крыланы и драконы. Однако обитатели Поднебесной Башни были полумифическими созданиями, которые, говорят, очень редко покидали ее пределы. «Так что же, выходит, что Рассвет – скорее всего дракон?» Эта мысль показалась Хингву весьма любопытной. «Тварь сия, пока в юных годах пребывает, одарена способностью в тело человеческое облекаться, дабы смущать умы дочерей и сынов Церкви мерзостями всяческими», - говорил о драконах один из церковных трактатов, но Императора волновали отнюдь не гипотетические «мерзости». Он, пожалуй, не мог припомнить случая, когда официальной власти случалось контактировать с драконами. И, если он не ошибся в своих логических построениях….
Просьба Рассвет заставила его прервать размышления и задуматься о другом: отвечать или нет? Хингв, пожалуй, ощущал себя сейчас несколько странно: по понятным причинам ему уже очень давно не случалось выдавать себя за кого-то, и, тем более, говорить о самом себе, как о ком-то другом. Сложившийся разговор был необычен даже вне зависимости от того, к какой же, всё-таки, расе принадлежит Рассвет. При дворе, где недоверие и интриги цветут пышным цветом, не было никого, кто вел бы себя подобно ей – хотя бы потому, что в противном случае этот некто просто не выжил бы. Не зная, кто перед ней, девушка говорила просто и непосредственно… или, - эта мысль обдала его внезапным холодом, - прекрасно знала, кто он, и очень хорошо играла свою роль. Возможно, Магическое сопротивление таким необычным способом пытается добраться до него? Или Инквизиция ищет новые рычаги давления?
Впрочем, у него не было причин думать так, кроме привычной паранойи, - как не было и причин доверять ей. Поэтому Хингв решил, что не стоит менять свою манеру общения: пусть всё идет, как идет. А что касается ее вопроса, конечно, можно было просто отказаться отвечать, но этим он бы вызвал ненужные подозрения.
- Да, ты права, мне случалось видеть Императора, - наконец, медленно начал он. – Но не сталкиваться с ним лицом к лицу и разговаривать. Я могу рассказать только то, о чём осведомлены все, кто более или менее приближен ко двору, и некоторые свои впечатления. Его Императорское Величество не доверяет никому, и не без причин. На мой вкус, императорский двор – настоящее гадючье гнездо, оказаться в котором можно пожелать только врагу. Император сейчас часто пребывает в дурном расположении духа, и это меня ничуть не удивляет. И, это уже моя догадка, Церковь сильно давит на него, чтобы получить еще больше полномочий. - Он, сделав паузу на несколько мгновений, добавил: - Разумеется, такие вопросы здесь никто не поднимает вслух. Наверное, ты хочешь услышать, какой он человек? Но мне трудно судить об этом.
И это, между прочим, было чистой правдой….

Отредактировано Хингв I (5 октября, 2011г. 22:52:07)

+1

14

Рассвет, обхватив ладонями свои плечи в какой-то момент, слушает речь мужчины очень внимательно – одновременно открывая, что вопрос ее был задан не из праздности и пустого любопытства. Похоже, ей действительно важно услышать мнение кого-то, кто походил бы на «Ландера» местом жительства, повадкой беседы и обликом – и была она честна, когда ранее упоминала о благожелательности первого своего впечатления о собеседнике.
- Я бы сказала, что мне жаль его – да только ни толку ни проку ему не будет с жалости моей и сочувствия, и редко кто из почитающих себя сильными мужчин склонен не воспринять сие чувство как себе нанесенную обиду, а как поддержку…Верно, есть нечто в природе людской, что пока недоступно пониманию моему из-за недостатка в жизненном опыте, ибо мыслится мне, что едва ли описанная тобою жизнь способна подарить истинное счастье. Удовольствие - не земляника и не яблоко: становится лишь больше, если его разделить. Наслаждение - не колодец: сколько ни черпай, не иссякнет. Любовь - не золото: сколько ни раздаривай, все прибавляется. Одна лишь власть делится так по-разному! У моего народа возможность руководить другими– тяжкий груз, и с почтением и уважением следует относиться к тому, кто принимает ее на себя,  тем самым избавляя многих других от сей нелегкой, нежеланной, тягостной участи. Печально, что у людей не так, ибо верно был бы тогда Император ваш куда как более волен внутри себя. - Поразмыслив над его словами, медленно проговорила девушка.
Отведя взор от собеседника, она чуть повернула голову, по всей видимости, взглянув на тот пейзаж, что расстилался за окном, ибо алые отблески заиграли на мягких чертах лица ее отчетливее.
Похоже, привыкла Рассвет не только слушать речи других, но и по размышлению – своими мыслями о них открыто делится, описывая если не вызванные у нее в беседе чувства, то навеянную чужими словами игру разума, догадки и аналогии. Или может, отчего-то смела полагать, будто неулыбчивому черноволосому человеку действительно будет не скучно выслушать то, что думается ей об обсуждаемой персоне…
…впрочем, тень более глубоких раздумий не заключает фигуру девушки в объятия надолго – тряхнув волосами, Рассвет будто очнулась от грез, вмиг вернув внимание собеседнику в зеркале, с чуть виноватой улыбкой:
- Была бы благодарна и за мнение твое о нем, как о человеке, отчего же нет? За нашу беседу успел ты уже показать себя как мудрый и рассудительный муж, способный не только видеть и слышать, но и замечать и слушать – думается мне, что на мнение твое и жизненный опыт в оценке иных людей можно положиться. Однако, стоит нам уделить толику внимания и более насущному вопросу – кто его ведает, когда уснет вновь сила в этом лукавом артефакте? Вовсе не уверена я, что удастся нам повторить столь благостное стечение обстоятельств, хоть и воистину не хотелось бы, чтобы это был первый и последний раз нашей встречи. Была у меня мысль попросить тебя о той части зеркала, что ныне на твоей стороне, но сейчас не кажется мне сие такой уж достойной идеей – и сама не скажу, что манит меня больше: беседа наша или как она происходит. Нет ли мысли у тебя какой, как могли бы связаться мы вновь, если вдруг этот путь станет для нас уже недоступен? Думается мне, что разумнее обсудить сие прежде чем продолжить разговор – ибо не угадать, когда может он у нас прерваться.

Отредактировано Астаассия (3 октября, 2011г. 13:42:33)

0

15

Жалость? Да, девушка была права: жалость Императору не нужна. Пожалуй, были только две вещи, которые он действительно ценил среди человеческих эмоций: уважение и верность. Был еще страх, то, на чём в основном и держалась его власть, потому что, не опасайся его аристократы, он давно бы уже отправился за своим предшественником. Но достаточно странно считать страх ценностью, - и он полагал его всего лишь необходимостью.
Услышав последние слова Рассвет, Император снова испытал всплеск беспокойства. Действительно ли она так заинтересована в продолжении знакомства? Или это какая-то ловушка? Впрочем, ответ в любом случае мог быть только один:
- Хоть мне и интересно беседовать с тобой, боюсь, что найти другой способ связи невозможно. Точнее, другой безопасный для меня способ, - подставляться под удар Церкви и привлекать внимание Инквизиции ради приятной беседы я не стану. А, в отличие от нынешнего разговора, который может стать чьим-то достоянием только если будет услышан здесь и сейчас, любое письмо и любой посланник могут быть перехвачены. – «И, как я подозреваю, мою официальную почту читают все, кому не лень. Поэтому там уже давно не содержится ничего действительно важного». - Однако… можно сделать так. Если окажется, что зеркало больше невозможно включить, отправь письмо в Хролдар, в Императорский дворец, на имя Ландера Йонкера. Не важно, о чем будет письмо – сделай его содержание максимально безобидным, но пусть оно содержит выдержку из  церковного трактата о магических существах. Например… о драконах. – Судя по словам Рассвет, она и не пыталась сделать вид, что принадлежит к людскому роду, и, если он прав в своих предположениях, во фразе прозвучит «я догадался, кто ты». А если нет – это пароль не хуже любого другого. – Тогда, по крайней мере, я буду знать, что зеркало больше не работает. Больше ничего я придумать не могу.
И Хингв, в общем-то, далеко не был уверен, что и такой способ передачи информации окажется действенным. Ландер Йонкер мёртв, и, если придет письмо на его имя, что случится? Возможно, послание передадут нынешнему капитану Личной гвардии. Возможно, до Императора дойдет информация об этом. А может, и нет.
- А теперь, если уж ты хочешь узнать моё мнение – слушай. Счастье? Нет, Рассвет, среди людей власть действительно редко приносит счастье. Удовлетворение своей гордости и амбиций – возможно. Кое-кто почитает ценностью власть саму по себе, но при нынешнем положении в Империи Его Императорское Величество вряд ли можно отнести к таким людям. Власть над Ивеллоном сейчас приносит тревоги и смертельную опасность, и, возможно, знай он двадцать лет назад, что его ждёт, он выбрал бы другой путь. Впрочем, если верить тем, кто видел его во времена переворота, тогда он сомнений не испытывал – и пролил много крови, добиваясь своей цели. Думаю, никто не назовет Императора добрым человеком. Он принимает слишком много жестких и даже жестоких решений, чтобы можно было говорить о доброте. Но мне бы не хотелось высказывать резких суждений.
Нет, определенно, это было очень странно, говорить о себе как о какой-то другой личности. И в этом был определенный интерес. И, как ни удивительно, до сих пор он ни в чем не солгал: в конце концов, учитывая обстоятельства, это было бы просто неуважением к самому себе. Разумеется, ложь всегда была и будет также неуважением к собеседнику, однако этот вопрос его трогал куда меньше, хотя такое открытое и искреннее создание, как Рассвет, невольно вызывало желание также говорить искренне. Другое дело, что от таких душевных порывов он обычно предпочитал избавляться как можно более быстро и радикально – иначе это могло стать опасным. Хингв чуть нахмурился, осознав, что, разговаривая с далеким собеседником, который, к тому же, не знает, кто он, позволил себе чересчур расслабиться.
Или нет? В конце концов, если это была ловушка, то он попал в нее еще тогда, когда начал разговор вместо того, чтобы немедленно сообщить об артефакте Инквизиции. Хингв чуть вздохнул, осознавая, что напряжение последних недель, - чтобы не сказать месяцев и лет, - всё-таки сказалось на разумности его поступков. Выходит, что именно возможность отдохнуть от дворцовых интриг была ему нужна, раз он подсознательно ухватился за эту возможность, пренебрегая риском? Может, и так.

Отредактировано Хингв I (5 октября, 2011г. 22:53:54)

+1

16

В ответ на предложение пароля, Рассвет не перебивает его, лишь вновь, в который раз улыбается – понимающе, благодарно, и самую малость озорно, словно ей как по нраву пришлась сказанная мужчиной фраза, быстро и без долгих уговоров созданный ответ на ее смелую просьбу, так и деликатность в обращении с собственным обретенным знанием, которую он дополнительно открыл в этот миг.
- Знаешь, Ландер, замечено было мной, что редко когда в трактатах древности встретить можно упоминание о том, что правители людей добры и сердечны – словно за века существования, сами они сковали себе образ лучшего пастыря: железной длани, что вызывает трепет и уважение, и способна в равной мере как взять за загривок и пронести сквозь беду, так и так и жизнь пресечь за провинность.
Девушка помедлила было, словно прислушиваясь к вдруг охватившим ее сомнениям вслед за какой-то мыслью, и провела ладонью по волосам, отбирая бережно у реки времени несколько секунд себе на решение – и отразилась на лице ее и в плавности движений некая нерешительность, точно вновь заколебалась она, должно ли тревожить интерес собеседника еще не сотворенными словами.
Но все же – отбросила сомнения, продолжив так же мягко и рассудительно, как ранее вела беседу:
- Однажды мне довелось сильно горевать, и мир померк, и все в нем казалось мне лишь достойным холода и бессердечия. И один мудрый мужчина, примерно, если не отказывает мне разум и возможно создать данную аналогию, в твоих летах, в беседе предположил, что оттого людская раса столь трудна к взаимодействию, что не успевают они покинуть того возраста, что называется отрочеством. А ему свойственно жаждать многого, гореть в нетерпении, таять в чужом признании, наслаждаться правом приказывать другим – что, пусть и способно принести много бед, меж тем является установленным миром естественным порядком вещей. Вот и выходит, что без нужды такому «отроку» ласковая, всепрощающая и вседозволяющая нянька – мало ли примеров, какое чудовище из такого отношения в столь трудном возрасте может вырасти! Вот и выходит, что едва ли придумать можно более сложное занятие, чем быть Императором – одно ведь дело быть отцом одному, и совсем другое – когда тысячи их, и всякому ты и щит, меч, и пример, и цепь, и мудрость, и опека, и кнут, и пряник. Чуть не дожал – в разнос ушли, избаловавшись и раскапризничавшись, чуть пережал – уж ты и дикататор, и тиран, и демон во плоти. Всякий раз, когда обращаются мои мысли в подобное русло, не перестаю возносить благодарность Триединой, за то, что пожелала создать она меня женщиной, а не мужчиной! Воистину, быть поддержкой и вдохновением лидера, почетная и важная жизненная роль из тех, что могут выпасть на нашу долю, но и в сравнение не идет с тем, что требует мир взамен от него!
Закончив наконец свою речь, ставшую заметно более эмоциональной к концу, Рассвет рассыпает искры неподдельного смеха – вознеся ладони вверх, и в благоговейно-благодарном порыве прижав их напротив сердца после.
Увлекшись построением слов, она и не мыслит о сдержанной, медлительной невозмутимости – напротив! Порхают в вязи поддерживающих красочность речи движений тонкие руки, трогают открытое лицо разноцветьем испытываемых эмоций те мысли, которыми делится она с мужчиной, и видно, что не беспокойся она о магических свойствах зеркала – верно не устояла бы на месте. Жизненной силы ей явно отмерено с избытком, как и вдохновения в ее отражении к миру – и у Рассвет ясно сияют глаза, частая гостья на губах улыбка, стремительны движения.
- Не утомила ли я тебя еще суждениями своими и беседой, Ландер?Знаю за собой, что порой в увлечении чем-то иль кем-то способна не заметить важного.  Воистину, мне с тобой хорошо, но опаска стать навязчивой сейчас тронула сердце – коль ощутишь вдруг, что утомила избранная тема, не чувствуй себя стесненным остановить меня. Ибо в моих мыслях один вопрос теснит другой, и едва ли выбрать – который интереснее будет озвучить…Дай ты мне волю, и придется искать нам стулья, ибо в любознательности своей я бываю вовсе лишена чувства меры. Но, быть может, сам пожелаешь утолить интерес в чем-нибудь?

0

17

Император слушал эмоциональную речь Рассвет, неподвижно стоя перед зеркалом и только чуть покачивая в руке тяжелый кубок, в котором оставалось еще немного вина. Его темная, сумрачная фигура составляла разительный контраст с подвижной, как будто не только освещенной закатным солнцем, но и сияющей внутренним светом девушкой. Она сыпала словами, составляя их в сложные, вычурные фразы, и Хингву иногда казалось, что он теряет нить ее размышлений: тогда Император еле заметно хмурился, и ложащаяся между бровей складка делала его лицо еще более угрюмым.
Однако прервать собеседницу он не спешил: пусть говорит, что думает, сейчас он готов слушать. Он ведь уже признал, что ход разговора вполне устраивает его, даже если это значит, что он позволил себе немного отойти от привычной осторожности. И, к тому же, на радостно улыбающуюся златовласую драконицу, - он решил, что можно называть ее так, полагаясь на свои догадки, - просто было приятно смотреть.
Снова мелькнула мысль, что ему нужна новая фаворитка, и не холеная племенная кобыла из конюшен Церкви, а кто-нибудь более живой и яркий. В конце концов, фаворитка занимает свое место не для того, чтобы радовать Верховного Инквизитора идеальной родословной, а если Малькольм Тремейн считает иначе – пусть заведет себе свою. При дворе достаточно незамужних дам разного возраста и положения, так что хватит на всех желающих…. Да и Императору будет, из чего выбрать, когда он даст отставку графине.
Однако размышлять о какой-то женщине, ведя при этом беседу с другой – явно проявление дурного тона, даже если собеседница и является объектом только общего и немного – эстетического интереса.
- Ты не утомила меня, Рассвет, однако, признаюсь, мне непросто уследить за ходом твоей мысли. Всё-таки мне чаще приходилось бывать на поле боя, чем на философских диспутах. Так что, боюсь, мне не удастся достойно ответить на твои размышления. Что же касается моего интереса, честно скажу, что меня прежде всего волнуют вопросы практические, задать которые было бы невежливо. –  Не мог же он, в конце концов, спросить, действительно ли она находится в Раххиссаре и что там сейчас происходит. Или кто сейчас правит драконами и насколько этот кто-то радикален по отношению к людям. Если будет война, только внезапно свалившихся на голову драконьих экстремистов Империи не хватало…. Хингв еле заметно покачал головой, чувствуя, что его мысли уходят в привычную, но не совсем уместную сейчас сторону. Над вопросами межрасовой политики он поразмыслит позже. – Так что лучше я предоставлю возможность спрашивать тебе. Хоть и не обещаю, - я думаю, ты понимаешь, - что отвечу на любой вопрос. Возможно, позже и мне придет в голову что-нибудь, о чем я хотел бы узнать.

0

18

Девушка благодарно склонила голову, и вновь протянув ладонь вперед, провела ею, не касаясь, по самой кромке каменной рамы волшебного зеркала, точно пытаясь и в движении выразить охватившую ее признательность ныне.
- Конечно, я понимаю – ты волен говорить мне лишь то, что не затронет твое сердце и разум нежеланной смутой, ибо меньше всего я хочу задеть тебя как-то или же опечалить. Спросить…Думаю, осмелюсь коснуться довольно непростого вопроса, который однако было бы затруднительно обойти стороной – не будет ли для тебя затруднительным поделится со мною мнением про вашу Церковь и деяния ее за последнее время, Ландер? Коль не пожелаешь своим, то с благодарностью приму я и некий общий рассказ из твоих уст – я ни в коем случае не желаю затронуть какую-нибудь болезненную тему, так что приму с пониманием и возможный отказ.
Рассвет явно очень осторожно подбирает слова, затронув тему о религии – похоже, зная не по наслышке, как остро порой реагируют люди на попытки расспросить их про собственную веру. Девушка неотрывно смотрит на лицо собеседника в течении своей бережной речи, однако за все то время, пока довелось ей беседовать с «Ландером», ни разу не отпугнул, не огорчил ее суровый лик  напротив, даже когда ему доводилось хмуриться и выглядеть более сдержанно.
Скорей уж напротив – именно в такие моменты карий взгляд порой отражает особенную теплоту, словно куда как более привычно и комфортно ей общаться с кем-то подобным зрелому воителю в летах, нежели с пригожими сверстниками.
- Мне действительно важно услышать твое мнение, Ландер. Ибо взгляд мой и опыт, дарован лишь с одной стороны жизни, и так уж вышло, что я от рождения не стану хоть частично тем, кто заслужил бы благое отношение со стороны церковников. Однако…быть может, что-то иное видно тем людям, кто живет подле них с иной стороны? Пусть не смогу я принять это сердцем, но пристало разумному существо знать о чем-то и просто как о существующем…Отчего происходит то, что происходит, Ландер? Ведь не назвать иначе деяния Инквизиции по отношению ко всем, хоть в чем-то отличным от людей, как геноцидом…

0

19

Наверное, не было ничего удивительного в том, что Рассвет затронула тему религии и Церкви Единого Творца, однако Хингв не ожидал такого вопроса прямо сейчас, и на секунду на его лице мелькнула смесь раздражения и неприязни. Впрочем, они не были адресованы собеседнице, просто именно эти эмоции возникали у Императора, когда он вспоминал о вездесущей Церкви. Поморщившись, мужчина одним глотком допил остаток вина и со стуком поставил кубок на жалобно скрипнувший от такого неделикатного обращения изящный деревянный столик.
- Да, я вхожу в число прихожан Церкви Единого Творца, - наконец, ответил он. – Но не могу сказать, что полностью разделяю ее догматы. Что касается твоего вопроса, Рассвет… не думаю, что на него есть однозначный ответ. Возможно, власть. Полномочия Церкви очень расширились после того, как они подняли знамена борьбы с магией, а немногие готовы добровольно отказаться от власти. Возможно, страх. Люди боятся тех, кто отличается от них, а, когда боятся, стремятся уничтожить. Возможно, догма. Основу нашей религии составляет мысль о том, что человек есть любимейшее дитя Творца, а от этого недалеко и до заключения, что все остальные народы Творцу неугодны. Думаю, ни одну из причин нельзя назвать однозначно верной, скорее они все вместе образуют что-то, похожее на правду.
Сейчас, пожалуй, Хингв скорее поставил бы на власть, чем на всё остальное. На его лицо снова набежала тень, когда он вспомнил об амбициозной Преподобной Матери, которой он сам же и помог занять этот пост. Ее предшественница была откровенно фанатична, и Император предпочел ей более понятную и более предсказуемую Патерию, действия которой хотя бы подчинялись логике, близкой к его собственной.
- Церковь сейчас возглавляет Преподобная Мать Патерия. Большинство убеждено в глубине ее личной веры, но мне кажется, что ее стремление к власти по крайней мере не уступает религиозности. И, несомненно, самой известной структурой в церковной иерархии сейчас является Инквизиция: по ее действиям судят и обо всей Церкви. Инквизиция – карающая длань, и нередко говорят, пусть и шепотом, что карает она не только виновных. – Сейчас в речи Императора не осталось той осторожности и обтекаемости слов, которая имело место, когда он отвечал на ее вопросы о самой себе. Он говорил, тщательно взвешивая слова, но уверенно и достаточно резко. Между бровей снова обозначилась складка. – И именно ее действия лежат в основе конфликта человеческой расы со всеми остальными. Как личность, заинтересованная в безопасности и стабильности Империи, я не могу относиться к этому одобрительно.
Последняя фраза была чуть-чуть, самую малость, рискованной – он ведь до сих пор специально избегал любых упоминаний о том, чем он занимается «по долгу службы». Однако, начав говорить о Церкви и Инквизиции, он затронул вопрос, который очень беспокоил его самого, и, наверное, это, - а также, главное, то, что собеседница не имела никакого отношения ни к ивеллонской политике, ни к церковникам, - подтолкнуло его к тому, чтобы откровенно высказать своё отношение.

Отредактировано Хингв I (5 октября, 2011г. 22:59:26)

0

20

Рассвет выслушала его с привычной уже для взгляда внимательностью – порой чуть кивая, когда верно слышала нечто, что отражало и ее мысли, порой недоуменно хмурилась, верно увидев ситуацию и под иным углом, но по всему можно судить, что резкость тона и строгость суждения, которые не запятнали размытые вспышки эмоций, покорили ее едва ли не сильнее, чем то, что собеседник не вспылил в ответ на ее вопрос, а четко, спокойно и развернуто ответил на него.
- Благодарю тебя за рассказ, Ландер – воистину, из него я много почерпнула и достанет мне, над чем поразмыслить после. Прости меня на пару мгновений…- Все-таки решилась попросить Рассвет мужчину, уже более уверенная в том, что обретет понимание на необходимость небольшой паузы.
Чуть отступив от зеркала, златоволосая девушка отходит вбок – так, что виден остается лишь край хрупкого плеча и лежащий на нем хвост чуть вьющихся волос, и через миг оттуда слышится звук, с которым обычно нечто тяжелое, деревянное, движется по каменному гладкому полу.
На то же, чтобы явить в поле зрения зеркала округлую, довольно высокую табуретку на трех ножках,  у старательно толкавшей ее обеими руками Рассвет ушло около полуминуты – даже на взгляд сей предмет мебели выглядел весьма массивным и тяжелым, и посему вздох облегчения, когда девушка выпрямилась, закончив свою работу, был явственно не наигранным.
- Воистину, порой доводится мне и пожалеть, что природа сыграла столь забавную шутку с моей статью и размерами, вот уж верно, не достало бы тебе труда переместить это куда как быстрее. Коль уж ведем мы беседу – отчего не вспомнить о тех вещах, что нас окружают? – С веселой улыбкой пояснила она свои действия собеседнику, вспрыгивая без всякого труда на край деревянного сооружения, да присаживаясь. – Коль ни один из нас не может быть ныне радушным хозяином, то быть может, пожелаешь ты оглянуться вокруг, да найти куда присесть самому? Я буду рада подождать тебя столько, сколько потребуется – об одном лишь прошу, не покинь пределов видимости зеркала совсем, ибо я опасаюсь в таком случае пропажи нашей связи.
Рассвет тянется ладонью назад, заводит ее за шею, и потянув за край шнурка, аккуратно распускает волосы, потратив несколько мгновений на взерошивающие движения ладонью, отчего распушившиеся в стороны пряди обрели не только объем, но и некоторую небрежную лохматость – по всей видимости, утомившись весь день изображать из себя примерный хвост.
- Ты описал себя, как радеющего о стабильности и безопасности Империи – а есть ли у тебя более близкие люди, мысли о которых занимали бы разум и сердце? Выглядишь ты уже достигшим расцвета зрелости, а в такое время обретают уже и спутницу жизни, и потомство…

0

21

Император коротко пожал плечами на предложение девушки присесть: он сам усталости не чувствовал, - однако всё-таки огляделся вокруг, высматривая что-нибудь, похожее на стул или табурет. Однако, учитывая просьбу не уходить из пределов видимости зеркала, ничего подходящего он не обнаружил. В комнате было, всё же, больше того, что некоторые считают «произведениями искусства», чем мебели. Столик, на который он недавно водрузил бокал, выглядел слишком хрупким для того, чтобы на нём сидеть, всяческие вазы и статуэтки тоже явно создавались совсем для других целей, как и тяжеленный гардероб, украшенный резными химерами, ревниво поблескивающими глазами-изумрудами в лучах угасающего дневного света. В дальнем углу стояло нечто, накрытое бархатным чехлом: Хингв с трудом, но вспомнил, что это кресло, предназначенное для так и не осуществленного проекта «малого тронного зала». Но как раз кресло было слишком далеко, чтобы подтащить его к зеркалу.
Император скрестил руки на груди.
- Видимо, мне придётся постоять: с мебелью в этой комнате, как выяснилось, плохо. Его Императорскому Величеству преподносят что угодно, вплоть до инкрустированной перламутром ночной вазы, но простые стулья среди этого многообразия не водятся. Но не беспокойся, - предупредил он вероятную реакцию драконицы, - беседовать стоя для меня вполне удобно. – Хотя обычно происходило наоборот: Император сидел, а просители, советчики и прочие желающие что-то получить от своего сюзерена стояли. Но, видимо, умение стоять, если требуется, часами на одном месте приобретается в армии раз и навсегда.
- Что касается близких людей… Нет. У меня нет семьи.
На самом деле у Императора было две кровных родственницы, однако ни старшая сестра, тихо впадающая в маразм в дальнем имении в окружении внуков, ни племянница, которая была в первую очередь дочерью ильфийского Сапфирового Дома, не вызывали желания назвать их «семьей». И Хингв, пожалуй, был этому только рад. В его положении любые личные привязанности могли быть использованы против него, даже наверняка были бы использованы.
Впрочем, вопрос женитьбы был исключением. Последнее время Император начал задумываться о том, что, как выразилась драконица, «обрести потомство», было бы разумно. У него должен быть наследник, и, пожалуй, он совершил ошибку, не предприняв ничего по поводу женитьбы ранее. Возможно, даже сразу после того, как занял трон…. Тогда к нынешнему времени у него уже могли быть взрослые дети, а заключение брака – традиционный способ укрепления политических альянсов. «Как отреагирует Церковь на мое желание найти себе супругу? Наверняка попытается подсунуть очередную свою ставленницу, родословную и добродетельность которой проверял лично Верховный Инквизитор». Однако это никоим образом не могло устроить Императора: он и не думал искать в браке любви, однако не собирался упускать возможность заключения выгодного союза.

0

22

Рассвет одаряет его таким взглядом, что становится ясно – женщины любой расы все-таки в первую очередь остаются женщинами, и лишь во вторую начинают приобретать какие-либо традиционные или же культурные различия.
Вот и его собеседница не сумела сдержать сперва выражения некоторого недоумения при его кратком ответе, а после расцветшего во взгляде любопытства – и тот вопрос, что вспорхнул ей на уста следом, был наверное, легко предугадываемым.
- Отчего же так вышло? Прости, если вторгаюсь чрезмерно близко в твою жизнь, но право – не в силах я сдержать ни удивления, ни любопытства. Трудно судить по личности, пообщавшись с ней не так длительно, однако и за краткую нашу беседу ты произвел на меня впечатления более чем достойного мужа и интересного мужчины. Не мыслится мне, будто женщины столицы столь поголовно неразумно падки могут быть на белолицых и томных прелестных юношей, чтобы в их рядах не нашлось никого, кто ценил бы внутреннюю силу больше внешнего пустого блеска!
Златоволосая девушка даже нахмурилась несколько, внимательным взглядом вновь окидывая стоявшего перед ней – и неуловимо отличалось ее внимание ныне от того, коим одаряла ранее собеседника Рассвет.
Так смотрит женщина, что оценивает внутри себя мужчину – повинуясь как накопленному за прошедшие годы опыту, так и некоему врожденному внутреннему инстинкту, позволяющему едва ли не быстрее рассуждений разума ощутить ее сестрам, стоит ли мыслить о том, чтобы приклонить голову на эту широкую грудь.
И, судя по лицу Рассвет, ей пришлось по душе то, что удалось увидеть.
- Быть может, я и впрямь самонадеянно полагала ранее, что неплохо знаю людские вкусы и предпочтения…Ведь ты редкостно красив – не пестрой яркостью красок, но благородной надежностью стали; ни разу не покинул пределов сдержанности и спокойствия за всю беседу нашу, и верно так же крепок должен быть твой характер, как и стать; коль близок ко дворцу, осмелюсь я предположить, что способен ты обеспечить достойное существование себе и своей избраннице…Смолчу уж о том, какие чудесные могли бы выйти дети. - Рассвет в откровенной озадаченности возвращает взор к глазам мужчины, и растерянно улыбается, в поддержку слов своих простирая на несколько мгновений руки в сторону собеседника. – Или упустила я что, и ныне совсем иные качества в чести у человеческой расы?

Отредактировано Астаассия (4 октября, 2011г. 00:22:20)

+1

23

На лице Хингва явно проступило изумление, когда собеседница взялась оценивать его внешность. Конечно, с того времени, когда его, еще молодого безусого рекрута, в первый раз поцеловала бесстыжая рыжая маркитантка, женщины не раз оделяли его своим вниманием. Кое-кто из них вслух называл его привлекательным; впрочем, если говорить о времени, когда он занимал трон, то его положение и власть для любой придворной дамы значили в сто крат больше внешности.
Но вот такой доброжелательный интерес, который какой-нибудь ученый муж назвал бы «теоретическим», потому что златовласая драконица явно не рассматривала Императора как потенциально «своего» мужчину, был ему непривычен. Как и изложение собеседнику столь откровенного мнения о нём. Впрочем, последнее, насколько он успел понять из этой недолгой беседы, для Рассвет было обычным делом. И, надо сказать, мнение, которое она высказала о нём, было куда позитивнее, чем то, что он имел о себе сам. Возможно, потому, что сам он себя знал несколько лучше…. «Достойный мужчина. Сомневаюсь, что ты продолжила так считать, если бы знала весь мой «послужной список», Рассвет». В этой мысли не было сожаления или горечи – просто констатация факта, что девушке вряд ли понравились бы хотя бы подробности его вступления на престол.
- Я никогда не расспрашивал столичных дам об их вкусах, - еле заметно усмехнулся он. – И не уверен, что могу судить, какие качества характера их привлекают. Однако, даже если считать, что все твои суждения, столь лестные для меня, недалеки от истины… я сам никогда не стремился вступить в брак. Мои обязанности плохо сочетаются со спокойной семейной жизнью.
Другое дело, что обзавестись наследником – тоже его обязанность, а значит, вполне вероятно, через некоторое время вместо очередной фаворитки в его постели окажется законная супруга. Эта мысль не вызывала никаких особенных эмоций: до сих пор он был осторожен, чтобы нечаянно не обзавестись парой-другой бастардов, но, однако, полагал, что способен зачать женщине ребёнка. А значит, проблем возникнуть не должно.

Отредактировано Хингв I (4 октября, 2011г. 00:48:42)

+1

24

Рассвет пару мгновений пытается бороться с собой, однако выходит это у нее из рук вон как плохо – вот дрогнули губы, вот уже уходят в стороны кончики, и на смену улыбке приходит легкость и приятность непродолжительного, но искреннего смеха.
- Ах, недалеко было и ходить за причиной, а я уж успела надумать впятеро от того, что ты сказал! Что ж, вот уж верно – какой бы не была раса, а дух все равно един, и случалось мне встречать подобных тебе мужей по характеру и мировоззрению, крепко стоящих на той же позиции мнения в отношении супружества. Из знакомых мне обрел спутницу жизни по любви лишь один, и порой кажется мне, что он сам сему обстоятельству безмерно удивлен. Воистину, остается мне лишь пожелать, чтобы в положенное время и тебя не миновала чаша семейного счастья – и пусть оно будет чуть больше и чуть ярче, нежели грезится тебе ныне.
Похоже, златоволосая девушка действительно очень старается быть посерьезнее, обращаясь словами к столь личной теме в ее собеседнике, но мало что может поделать – оттого тон Рассвет порядком весел, а взгляд на «Ландера» и вовсе откровенно лукав, как подобает представительнице женского пола, что полагает себя знающей какую-то сторону бытия чуточку больше одного локального мужчины.
И ну просто выше отведенный ей природою сил сдержаться, и не приподнять чуть повыше маленький носик, едва ли не с детским удовольствием обретя вдруг возможность самую малость погордиться этим.
- Чем же занимаешь ты свой досуг тогда? Верно, многое время отнимает у тебя служба, но рано или поздно приходит время отдыха и развлечений более праздных, нежели долг и ответственность. Со своей же стороны могу сказать, что более всего манит меня изучение нового – оттого значительную часть времени в жизни провожу я за книгами, до которых страстная охотница. Ох, светлой завистью завидую тебе – верно, в столице легче легкого обрести возможность приобрести интересный труд, а уж о дворцовой библиотеке и говорить мне безмятежно тяжело…Признаться, в возрасте, когда мои сверстницы грезили о свиданиях, я мечтала пасть в пергаментные объятия какого-нибудь почтенного фолианта там, и забыть о мире вокруг эдак на три…века. – Рассвет делает выразительные глаза и прикладывает ладонь ко лбу артистичным движением, подчеркивая, насколько пылки были ее чувства к книжным изделиям в тот период времени, который описывает ныне.
- Ну, а вторым увлеченьем моим бесспорно являются драгоценные камни, и смею я отметить, что достойно освоилась как в определении их месторождений, так и в более тесной работе с этими чудесными дарами земли. Хотя, признаюсь честно, куда как более мне по душе с ними играть – друзья порой дразнят меня, будто в ребячестве мне не хватало кукол, но не слишком стыжусь я признания, что радужный свет драгоценных камней меня завораживает как редко какое зрелище.

0

25

Безуспешные попытки Рассвет сохранить подобающую затронутой теме серьезность не ускользнули от внимания Императора. Смеяться над собой он не позволял никому, - а при дворе таких самоубийц и не находилось, исключая, конечно, придворного шута (когда он был), для которого насмешки были прямой обязанностью, - однако, глядя на развеселившуюся девушку, раздражения не испытывал. Наверное, потому, что в смехе не звучало ни капли злорадства или издевки, только отголосок ее непоседливого характера.
Хингв чуть пожал плечами в ответ на ее пожелание обрести семейное счастье. В то, что подобное может случиться, он всё равно не верил и не видел смысла искать невозможного. В конце концов, в его положении можно считать везением, если супруга хотя бы не стремится, заключив альянс с оппозицией, отправить тебя на тот свет.
- Да, бывает, что у меня выдаются свободные часы, - согласился Император, про себя вспоминая о том, насколько иллюзорно в его случае понятие «свободного времени» и сколько раз кто-нибудь прибегал со срочным докладом, когда он собирался отдохнуть или уже улегся спать. Впрочем, он сам отдал приказ с действительно неотложными делами и вестями идти к нему в любое время суток. Другой вопрос, что, если сообщение оказывалось пустяком, принесший его ощущал на себе всю тяжесть императорского гнева. – Часть их я трачу на тренировки с оружием; впрочем, думаю, особе женского пола это покажется странным отдыхом. Однако, если забыть о регулярных тренировках, тело слишком легко теряет навыки. Что же касается книг, к которым ты питаешь столь теплые чувства…, - Хингв позволил себе чуть улыбнуться. - Надо сказать, что в молодости мне вполне хватало того весьма ограниченного образования, что я получил дома, но позже случилось так, что для выполнения моих обязанностей мне понадобились гораздо более широкие знания. Так что привычку к чтению я приобрел уже в зрелом возрасте, да и интересует меня далеко не всякая литература. Думаю, трактаты о военном искусстве, которые я изучаю с интересом, ты нашла бы скучными. Также я мог бы упомянуть развлечения, которые в ходу среди военных… однако говорить о них юной даме не слишком вежливо. – Выпивка, карты, продажные женщины. В его случае, правда, пить приходилось в одиночку и строго соблюдая норму, потому что никто не должен видеть Императора пьяным (впрочем, от его «нормы» какой-нибудь вельможа свалился бы под стол), играть в карты было не с кем, потому что не подобает, а место девиц легкого поведения занимали фаворитки…. – Да и не скажу, чтобы уделял им много внимания, по крайней мере, последние годы.
Император сам не был уверен, зачем упомянул про не самые достойные виды досуга: возможно, потому, что у Рассвет и так сложилось о нём слишком хорошее впечатление, и ему хотелось слегка приблизить его к реальности. Драконица была собеседником, которого легко обмануть – но, однако, обманывать не стоит, потому что, если она узнает о лжи, то, скорее всего, просто не пожелает продолжать общение. А упускать наметившийся контакт Хингву не хотелось.

0

26

Рассвет по пути его рассказа, подобрала одну ногу, и уперевшись пяткой в край той гигантской табуретки, на которой сидела, обняла тонкими руками коленку, сцепив небольшие ладони в подобие замка спереди.
Верно, нет – если обрядить ее в какой-нибудь роскошное платье, собрать золото волос в замысловатую высокую прическу, и разукрасить как подобает драгоценными камнями в украшениях, то вышла бы из нее не самая плохая из знатных дам. Может быть даже, такая, на которую будет не зазорным обернуться, дабы взглянуть еще раз.
Но ныне, простоволосая, в штанах да тунике, в вольности позы и спокойствии движений, напоминала она скорее дитя вольной природы, нежели замерших в осознании своего величия дворцовых покоев – так можно вести беседу, сидя на валуне у реки, прячась от полуденного солнца в высоком разнотравьи, да хоть на заборе, подходящем по ширине и высоте!
Для завершенности образа, ей не хватает разве что травинки в уголок губ, да покачивать свободно ступней. 
- Я читала несколько книг о военном искусстве – но ты, конечно, прав, ибо те из них, что действительно подходили для опытных воинов и были скорее практическими трактами, не вызвали у меня особенного интереса. – Согласно кивнула она, едва собеседник сомкнул уста. – Да и честно говоря, подстегнуло меня к изучению их несколько иных трудов, что описывали сражения древности – они, хоть и касались некоторых деталей, чтобы указать на истоки победы или же поражения, все-таки глубоко происходящее не раскрывали. Вот мне и пришлось обратиться к другим авторам, чтобы понять – отчего одна сторона побеждала в бою, а другая – проигрывала? Любопытства ради – попадались ли тебе труды Канн инс Тамарен, Трокх К'Рана или же Алвика Дарсельесы? Первый пишет об истоках стиля боя тешшард, второй – его слова были записаны ильфом, но авторство сохранено – излагает свой взгляд на человеческие войны, тем забавнее, что автор принадлежит к орсинам! Ну а последний…ну не может быть, чтоб ты о нем не слышал – не так уж он стал, едва минул век, и жил он в Хролдаре! Они, пожалуй, понравились мне более всех других – ибо помимо стратегии и тактики описывали так же моральный дух, важность лидерских качеств командира, опасность слухов и полезность вестей…
Рассвет запнулась, и замолчала, поморгав с таким изумлением, словно только что очнулась от сна – видимо, она ничуть не покривила душой, сказав, что увлеченность порой может увести ее вдаль от разума. Заулыбавшись, она взглянула на мужчину с легким оттенком вины, и смущенно пожала плечами – дескать, не обессудь, бывает же со мной…
- О тренировках, воистину ты прав. Пусть воин из меня скорее другим на забаву, но я провожу аналогии с танцем – и в нем так же крайне важно тренироваться с постоянством. Дабы не терять пластичности и памяти о балансе. – Высвободив одну руку, Рассвет проводит ею в воздухе – видимо демонстрируя какое-то особое движение, и жест выходит у нее гибким и легким, словно ветер, воздух, сам подхватывает тонкую ладошку, ведя ее за собой. – Мужчинам воинское умение полезно для стати, а женщинам же – для красоты и развития тела…Вот, к слову!  Правда ли, что во дворце танцем считают раз и навсегда утвержденные движения о одному отведенному кругу? Мне не раз говорили о том, но признаться, я все думаю, что меня разыгрывают – ибо звучит это очень уж…странно.
Видно, что девушка вовремя вспомнила, что собеседник ее относится к расе людской, и посему в последний миг спохватившись, исправила речь с несколько более критичной, на обтекаемо-вежливую. Но зато отчетливо слегка покраснела при этом, словно на горячем ее все-таки застали.

0

27

Хингв был удивлен, узнав, что драконица оказалась знакома с трудами, посвященными военному делу. Впрочем, особых причин для удивления, наверное, не было, учитывая упомянутую ею любовь к чтению, а также то, что представителям ее расы отмерено гораздо больше времени, чем людям, и они за этот срок могут позволить себе уделить внимание самым разным вещам.
- «Полководец» Алвика Дарсельесы два десятка лет назад полностью захватил моё внимание, - чуть помедлив, припомнил Император. – Несомненно, Дарсельеса был выдающимся стратегом и тактиком и умел вести за собой людей. Хотя я, признаюсь, не совсем согласен с ним в той части, где он рассуждает о войнах за веру и фанатизме. Люди, которые идут в бой под знаменем веры, несомненно, проявляют невиданную стойкость, однако легко может оказаться так, что убеждения заставят их повернуть против недавних союзников с той же непримиримостью. Ими легко манипулировать – и одновременно очень трудно управлять, потому что фанатичная вера не оставляет места для разумных суждений. – Хингв резко оборвал фразу и покачал головой. – Прошу прощения. Как видишь, есть темы, которыми и я могу чересчур увлечься. Однако не могу не заметить, что то, что Альвик Дарсельеса был убит женщиной, с которой делил постель, также заставляет несколько иначе относиться к тому, что он пишет в главе «Об измене, вероломстве и лжи». Впрочем, хватит об этом, иначе все остальные твои вопросы останутся без ответа. Я также читал Трокх К'Рана, хотя текст местами очень трудно воспринимать: слова орсина, записанные ильфом в попытке передать все нюансы, для человека иногда оказываются не слишком понятными. К тому же он опирается на иную систему морали и ценностей. Однако взгляд на человеческие войны со стороны, несомненно, интересен, тем более что подобных книг немного. Что касается третьего названного тобой труда, увы, я с ним не знаком. В последние десятилетия книги, написанные представителями «запрещенных рас», постепенно изымались из библиотек, даже если они не имели никакого отношения к магии.
Несомненно, логику этого Император понимал. С точки зрения Церкви, мысль о том, что людям есть, чему научиться у представителей «неугодных» рас, была кощунственной. И, чтобы избавить прихожан от возможности впасть в это греховное заблуждение, церковники просто изымали неподходящие книги.
И, пожалуй, если бы Хингв взялся составлять список причин своей личной, а не политической неприязни к Церкви, невозможность ознакомиться с дневниками Денара иль Тархо, который считался величайшим стратегом Человеческой  эры, заняла бы в этом списке первое место.
- Танцы при дворе? – Император хмыкнул, вспомнив все балы, на которых он просто обязан был присутствовать. – Да, именно так: набор заученных движений под определенную музыку. Впрочем, есть и такие, где фигуры чередуются на усмотрение танцоров. Не уверен, я никогда не интересовался танцами. Мне они кажутся весьма… бессмысленным времяпровождением. – Судя по еле заметной паузе, Хингв, также как собеседница, заменил просящееся на язык слово более нейтральным.

+1

28

Златоволосая девушка смотрит на мужчину в течении всей его речи о книгах прочитанных таким сияющим взглядом, который можно смело назвать влюбленным, и при этом ничуть не покривить душой.  Похоже, ей толи донельзя редко выдавалось так быстро найти общий язык с людьми, толи он из всех ранее встреченных ею людей даровал девушке истинное наслаждение в разделении мыслей о книгах, переборе звучных имен почтенных летописцев и при этом высказать собственный взгляд, который кареглазая дева примет как крайне интересный.
И стоит взглянуть только на то, как безотчетно порой кивает Рассвет в такт его словам, как трет лоб, словно пытаясь на ходу припомнить нечто аналогичное или противоречащее, как покусывает нижнюю губу и обретает меж тонких бровей складку более глубокого размышления – чтобы увериться в том, что та часть сердца любознательной девушки, что отвечала за знания, радостно трепыхалась и подпрыгивала всякий раз, когда с губ ее срывался очередной вопрос, а ушей касался ответ с той стороны зеркала. 
Она получает истинное наслаждение от беседы, и совершенно не стремится этого скрывать – глядя на собеседника с пылким желанием продолжения разговора, с трепетом радости, когда получается вспомнить что-то, что кажется ей достойным его внимания и вспыхивая в смущении, едва затрагивает тему, которую полагает не слишком корректной к обсуждению ныне. По всему видать, что Рассвет не только умеет ценить достойных собеседников, но и стремится подарить им не меньшую радость от совместного времяпровождения, чем та которую доводится испытывать ей.
- О, да! Разве это танцы? Настоящий танец обретается лишь тогда, когда тело само стремится музыке вслед, растаять в ней жаждет, взлететь до небес и расплавиться до земных недр – вот такие танцы и стоит плести: чтобы сердце билось искрой и кровь пылала огнем! А это…словно слепец пытается познать – что такое дым. – Махнув чуть снисходительно тонкой ладонью, Рассвет активно покивала, похоже, будучи достаточно внимательной, чтобы заметить его заминку в речи, и сообразительной, чтобы угадать, что он разделяет ее убеждения о дворцовых развлечениях.
- Канн инс Тамарен есть в моей библиотеке, и если захочешь вдруг, я с радостью…- Начала было златоволосая вновь, и вдруг осеклась на полуслове – улыбка погасла на ее губах, точно задутый огонек свечи не смог пережить порыва ледяного ветра, изломом резким вскидываются вверх тонкие брови.
…по поверхности зеркала, доселе такого чистого, что порой казалось – протяни руку, и можно будет шагнуть через небольшой каменный порожек, оказавшись в единый миг за тысячи миль - прошла ощутимая радужная рябь.
Вмиг соскочив с сидения, Рассвет подбегает к границе видимости, тянет ладошки к ней – словно пытаясь инстинктивно удержать ощутимо заколебавшийся контакт, и не смеет коснуться того, что кажется разделяющей их пустотой.
Радужная волна проходит вновь.
- Оно пропадает!...- С неподдельной горестью закусив губу, девушка всматривается в лицо собеседника с таким расстройством, словно и не у них в беседе только что миновало больше часа как единый миг. – Ты придешь завтра? На закате, как и сегодня? Пожалуйста! Ты нравишься мне, и счастлива была бы продолжить я наше знакомство...

0

29

Пылкая речь Рассвет о танцах не тронула Императора, только заставила усомниться в правомерности сравнения их с боевыми искусствами. Когда речь идет о владении оружием, вдохновение и красота не имеют значения. Точность ударов достигается через хладнокровие, а любой всплеск эмоций может привести к смертельной ошибке. Поединок двух опытных воинов не будет выглядеть красивым, потому что посторонний человек просто не успеет ничего разобраться в вихре стремительных ударов и блоков. А если даже и сумеет что-то разобрать, то красота эта будет иллюзорной, внешней. Любой бой изнутри - это решение одного единственного вопроса: убить или быть убитым. Победить или проиграть. Больше ничего. Да и искусством сражение будет только для бойцов-одиночек, а для регулярной армии это ремесло, тяжелое и зачастую неприглядное.
Когда по поверхности зеркала пробежало смутное мерцание, Хингв сперва подумал, что ему это померещилось. Однако секундой позже драконица оборвала на середине начатую фразу, и на лице ее возникло явственное беспокойство: значит, она тоже заметила мелькнувший радужный блик. Она вскочила на ноги, протянув руки к зеркалу, как будто пытаясь удержать что-то невидимое.
Хингв, со своей стороны, стоял неподвижно, высматривая между пылевыми разводами на стекле признаки нового возмущения. Долго ждать не пришлось: волны ряби пробежали по зеркалу, как будто это было не полированная серебряная пластина, а водная гладь под порывами ветра.
Император скрестил руки на груди. Разумеется, то, что неизвестным образом включенный артефакт может также неожиданно и прекратить работу, было достаточно очевидно, как и то, что предугадать этот момент невозможно. Наличие хоть какого-то предупреждения оказалось неожиданной удачей.
Рассвет, кажется, была искренне огорчена тем, что вынуждена прервать беседу. Он сам, пожалуй, тоже хотел продолжить разговор, хотя и отправиться спать не отказался бы: встреча с советником по внешней политике была назначена завтрашним утром на достаточно раннее время. И, несомненно, развить неожиданно наметившийся контакт он считал просто необходимым, а не только любопытным или приятным.
- Я не уверен, что смогу завтра на закате дойти до этой комнаты: возможно, мне придется находиться в другом месте. Но я постараюсь. И вот что, пожалуй, надо будет сделать: сейчас я накрою зеркало какой-нибудь тканью, чтобы, если оно включится, - или ты его включишь, - когда в комнате находится кто-то посторонний, это осталось незамеченным. И, если завтра к тому моменту, когда солнце окончательно скроется, ткань так и не будет снята, значит, я не смог прийти. Тебя устроит такой вариант?

0

30

Златоволосая девушка одарила его расстроенным взглядом, однако похоже, что она не привыкла долго грустить о том, что не в силах исправить – выслушав речь мужчины, Рассвет кивает, соглашаясь с его предложением.
Радужные волны уже идут постоянно – практически ничего не различить в их сплетении, и лишь отчего-то сама девушка все еще видна отчетливо, хоть потускнела комната за ней, растаял багровый свет заката в радуге. Словно Рассвет проступает сквозь колдовство артефакта, каким-то образом отпечатываясь на волшебной его основе сильнее, чем все окружающее ее.
- Я понимаю твое затруднение, и буду ждать тебя завтра, Ландер! Если нет, то еще три дня в силах моих будет повторить это, а после…- Торопливо проговорила Рассвет, и верно, добавила что-то еще – но звучание ее голоса вдруг пропало бесследно, и видны были лишь быстрые движения перламутра губ.
…задав под конец какой-то вопрос, она вопросительно смотрит на мужчину напротив, и видимо – отражение с ее стороны каким-то образом дает понять, что их время ныне почти на исходе.
Улыбнувшись, златоволосая девушка прижимает обе маленькие ладони к груди, напротив сердца, после чего протягивает их плавным движением в сторону «Ландера», совмещая это с легким поклоном.
Взгляд Рассвет теплый и открытый, а улыбка полна благодарности – пусть и тает на глазах легкий девичий силуэт в цветистой неразберихе, нет сомнения, что то, что желала она передать собеседнику, было полно эмоций добрых, а чувств искренних.
Миг – и поверхность зеркала застывает в типичной для нее неподвижности, добропорядочно отражая в себе лишь Императора Ивеллона.

+1

31

Нить колдовства, связавшая императорские покои с неведомым убежищем в горах, истончалась на глазах, вот уже очертания предметов на той стороне растаяли в радужной мути, и только тонкая фигурка Рассвет еще оставалась четкой. Хингв не стал пытаться что-то сказать, потому что было очевидно, что до того момента, когда магия иссякнет совсем, оставались буквально мгновения. Еще несколько секунд – и пропал звук, оборвав на полуслове речь драконицы, так что Император, не умея читать по губам, только покачал головой в ответ на то ли прощание, то ли вопрос.
- До встречи, Рассвет, - произнес он, возможно, надеясь, что до нее еще могут донестись слова – или что она угадает их по движению губ. Ему было нечем ответить на прощание-поклон: Император привык отпускать своих подданных повелительным взмахом руки, а не раскланиваться с ними, и мог бы разве что, вспомнив годы, проведенные в армии, отдать честь – но и это явно выглядело бы неуместно. За секунду до того, как силуэт девушки окончательно скрылся в мешанине цветных пятен, его губы тронула тень улыбки – а потом изображение пропало, и Хингв с некоторым удивлением рассмотрел среди пыльных разводов свое собственное отражение, глядя на выражение лица которого, трудно было предположить, что еще час назад Император изволил гневаться на всех, кто подвернулся под руку.
К тому времени, когда он отыскал в соседней комнате гобелен подходящего размера, чтобы прикрыть им зеркало, его лицо уже приняло привычный хмурый вид. Беседа с драконицей была интересна, а артефакт открывал пока еще неопределенные возможности, - если, конечно, он включится еще раз, напомнил себе Хингв, - однако десятки нерешенных проблем никуда не делись, а по крайней мере половина из них при нынешнем раскладе сил и вовсе не поддавалась решению….

0


Вы здесь » Ивеллон » Общий архив эпизодов игры "Ивеллон" » 15.10. "Свет мой, зеркальце, скажи..."


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC