Ивеллон

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Ивеллон » Общий архив эпизодов игры "Ивеллон" » 21.10. Гордость и предубеждение


21.10. Гордость и предубеждение

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

Участники:
Фавортика Императора, Хингв I, Маттиас Ленартс, Аллорель Бэлль.

Место и время:
Ночной сад около дворца во время бала, посвящённого дню рождения Императора.

Событие:
Ссора леди Бэлль с фавориткой и последующее знакомство с Императором и капитаном его стражи.

0

2

Аллорель любила гулять ночью. Да, это было бы правда замечательно, если бы не одно НО... А этим Но была графиня Лилиана Ставлинг, фаворитка Императора. Эта прекрасная интриганка и завистливая сплетница не терпела, если хоть отчасти похоже на неё  или, упаси Единый, кто-то выглядел лучше. С этим монстром с лучезарной улыбкой Аллорель столкнулась на лестнице.
Впервые за долгое время Ллори увидела эту женщину - хороша, тут и обсуждать было нечего. Каштаново-рыжие волосы, уложенные в замысловатую причёску по последнему слову моды, цвета лесного ореха глаза в обрамлении чёрных ресниц, алые капризные губки. Всё это великолепие портило лишь выражение полнейшей скуки, подозрительности. В глазах вспыхивали недобрые огоньки. Она буквально испепелила взглядом юную ильфийку. Губы скривились в презрительной ухмылке:
- Моя дорогая, давно, видимо, при Дворе не была. Ну кто же так одевается? - голос графини звучал мёдом и оставался раскалённой лавой на коже.
Аллорель от удивления потеряла на некоторое время дар речи: "Так обнаглеть, чтобы вопреки этикету ТАКОЕ говорить... Фаворитка совсем пригрелась в лучах императорской благосклонности, если так себя стала вести..." Пока Леди Бэлль пыталась переварить услышанное, графиня Ставлинг продолжала свои нападки:
- А этот кулон? - она протянула тонкие ухоженные пальчики к подвеске на груди Аллорель. - Ну где, дитя моё, ты это старьё откопала? Сними её, послушай добрый совет.
С этими словами она потянула на себя ирифритовую подвеску, словно желая её порвать. В этот момент Аллорель очнулась, чувствуя накипающее внутри возмущение и желание немного остудить пыл придворной красавицы. С трудом подавив подступающую магическую энергию, девушка перехватила за запястье руку графини:
- Боюсь, Лилиана, что мода слишком молниеносна... Она для тех, кто не желает жить своим умом и чувством гармонии.
На последних словах Ллори резко вытянула из пальцев свою подвеску. В её планы вовсе не входило расстаться с прекрасным подарком и бесценной защитницей - ирифритовой бабочкой. Глаза обоих девушек пересеклись, Аллорель одарила соперницу улыбкой - она знала, что вокруг уже начала собираться толпа из скучающих гостей. А тут такое событие... Фаворитка на мгновение сбросила придворную маску и улыбка стала больше напоминать оскал. Глаза полные ненависти были устремлены в сторону бриллиантовой княжны с откровенным пожеланием той почернеть, подурнеть и превратиться в жабу, не меньше. Увидев толпу вокруг них, Эмриель затравленным зверем оглянулась, надела вновь маску радушия:
- Что ж, смотрю умна ты не по годам, дорогуша.
- Да, графиня, склонна с вами согласиться. Впрочем, как и с тем, что красота и ум редко уживаются вместе, - Аллорель ослепительно улыбнулась, обведя невинным взглядом собравшуюся публику.
Столь явный намёк на то, что она глупа, Лилиана не могла перенести. Ведь она считала себя хитрой и умной придворной дамой. Дальнейшие слова княжны донеслись до неё как из тумана:
- И да... Лилиана, должна, увы, Вас огорчить. Мода ушла вперёд, пока Вы шили платье, и корсеты более не актуальны... - Аллорель задумчиво провела пальцами по кулону-бабочке.
- Да что Вы говорите! - прошипела фаворитка.
С этими словами она кинулась обратно в замок, не сильно думая о том, что за ней сейчас следит не меньше дюжины людей, которым будет что обсудить утром.

"Эх... Какая же я дура... Эта змея сейчас натворит таких дел, что мне грозит тюрьма или просто костёр..." - размышления Аллорель были печальными. У неё уже не было того гнева, под влиянием которого она дерзила фаворитке. Сейчас в ней уживалось два чувства - досада, что она позволила себе слишком много, тогда как и за меньшее прощались с жизнью, и второе - сладостная радость, что выходка интриганки не осталась без ответа. Девушка спустилась в сад, бесцельно блуждая по узким тропинкам, присыпанным песком и мелкой мраморной крошкой, от которой казалось, что они светятся под лунным светом. Изредка попадались гуляющие гости, но никто не стремился к общению и девушка продолжала бродить одна.
Она остановилась лишь на мостике, который кружевной аркой вздымался над тёмной гладью воды. Кое где расходились круги, звёзды светили из бархата влаги. Девушка стояла в задумчивости.

Отредактировано Аллорель Бэлль (27 октября, 2011г. 00:07:40)

0

3

Лилиана Ставлинг, стуча каблучками по отполированному до блеска паркету, удалилась с места случайной стычки, с трудом удержав на лице благопристойное выражение. На самом же деле она кипела от ярости: какая-то остроухая провинциалка, - а все, кто не появлялся при дворе регулярно, попадали для нее в эту категорию, - посмела ей надерзить!
Хотя на самом деле всё было гораздо проще. Молодая ильфа, по сути, провинилась только в одном: она была моложе Лилианы, и, по крайней мере, не уступала ей в красоте. Графиня, увы, хорошо осознавала, что двадцать семь – это уже не юность. Чем дальше, тем больше сил придется тратить на то, чтобы поддерживать свою привлекательность. А молодым девушкам свежесть и красота дается просто так, без усилий!
Она так холодно глянула на слугу, не вовремя сунувшегося к ней с предложением бокала вина, что того как ветром сдуло. А женщина, ничуть не растеряв свой боевой запал и злость, мимо телохранителей подобралась к трону Императора.

Хингв в раздражении отсчитывал минуты. За последний час бал ничуть не стал интереснее, а слуга, посланный за новой бутылкой вина, где-то задерживался. Впрочем, судя по тому, что через пару минут Император заметил, как бутылка перекочевала в руки слуги из рук капитана гвардии, причину можно было назвать объективной. А делать выговор капитану Ленартсу было бы глупо.
Держа в руках наполненный, наконец, бокал, Хингв отметил, что по некоторой случайности темно-красный цвет благородного напитка практически совпадает с цветом его камзола. Конечно, еще можно было предположить, что это не случайность, а проявление чувства юмора его камердинера – однако он очень сомневался, что этот старик обладает какими-либо чувствами и свойствами, кроме занудства и пунктуальности.
- Ваше Императорское Величество!
Желание оставить внезапно прозвучавший рядом возмущенный женский голос без внимания было продиктовано, вероятно, инстинктом самосохранения. Или сохранения своих нервов, по меньшей мере. Однако та не унималась:
- Меня, между прочим, оскорбили! А вы…! – что именно «а вы», она не уточнила, видимо, от возмущения не находя слов. Или находя только такие, которые воспитанной даме произносить не пристало.
- Что вам угодно, графиня? – холодно поинтересовался Хингв, понимая, что игнорировать чем-то возмущенную  женщину бесполезно.
- Какая-то ильфийская девица плохо отозвалась о моем платье, - процедила сквозь зубы графиня. - А сама-то! И какой-то вульгарный кулон-бабочка...
- И это всё?
- Еще она назвала меня дурой, - теперь голос женщины больше походил на змеиное шипение, но Хингв не мог не отметить, что первым пунктом она упомянула все-таки платье. Это наводило на определенные мысли о парадоксальности женского мышления. А графиня тем временем потребовала: - Накажите ее за непочтительность, Ваше Императорское Величество!
- А она была неправа?
- Что?
- Она была неправа в своих… обвинениях? – Хингв вопросительно приподнял бровь.
- Да как вы… - «смеете», наверное, хотела сказать Лилиана Ставлинг, - да только сообразила, что как раз он смеет что угодно. – Она оскорбила меня!
- Меня это не волнует.
- Да я же… Вы же… Я же ваша---, - графиня осеклась на полуслове под взглядом Императора, а он коротко и весомо произнес:
- Уже нет. – Эта короткая беседа окончательно утвердила его во мнении, что графиня Ставлинг ему наскучила. А если сказать грубее – просто его достала. – С этого момента место моей официальной фаворитки свободно. А я, пожалуй, пойду прогуляться и подышать свежим воздухом: здесь слишком пахнет лилиями.
Последняя фраза была адресована уже гвардейцам. Не то чтобы ему было необходимо информировать их, куда он собирается направиться, – но Хингв хотел четко поставить точку в разговоре с графиней.

Не обращая внимания на то, кто именно из гвардии идет за ним, Хингв с так и не тронутым бокалом в руках прошел на террасу и спустился по узкой каменной лестнице в сад. Музыка из бального зала долетала сюда очень приглушенно, и тишину нарушали только изредка доносящиеся откуда-то разговоры и негромкий смех. В тени узорной беседки уединились двое, столь увлеченные друг другом, что не обратили никакого внимания на прошедшего буквально в нескольких шагах от них Императора и тенью следующего за ним телохранителя.
Однако чем дальше он удалялся от террасы бального зала, тем меньше встречалось людей. Спокойствие теплой летней ночи стало приятным контрастом после общения с пылающей неправедным гневом женщиной, и Хингв, глубоко задумавшись, - причем в кои-то веки не о политике, - не слишком следил, куда идет. И заметил стоящую на изящном мостике, перекинутом через узкий пруд, на темной глади которого белыми звездами плавали кувшинки, девушку только тогда, когда оказался в паре шагов от нее. Девушка, видимо, опасности не представляла – раз гвардеец не посчитал нужным его предупредить.
Пышное платье дамы практически перегораживало узкий мостик, и Император остановился, намереваясь развернуться и уйти. Ему было абсолютно всё равно, по каким дорожкам прогуливаться, так что просить девушку отойти в сторону и освободить путь он не видел смысла.

Отредактировано Хингв I (29 октября, 2011г. 00:18:34)

+2

4

Уставив взор немигающих глаз в стену перед собой, Маттиас пытался придумать, каким образом можно убить Хингва. Само собой, он не собирался пытаться сотворить нечто подобное, но подобная практика была иногда весьма полезной, - например, для развития фантазии, - а главное, Ленартс во время подобных размышлений не употреблял алкоголя, не курил сигары и хоть как-то развлекал себя. В глубине или, что будет, пожалуй, даже вернее, на поверхности души он прекрасно осознавал, что ни один убийца никогда не попытается убить Хингва используя какую-нибудь из его, Ленартсовых, идей. Им всем недоставало… благородства? Да, слово более точное подобрать сложно.
И издевательства. О да, куда же без них. Аристократам нужно не просто убить человека, им нужно унизить его, раздавить; дать шанс посопротивляться, читать долгие монологи, полные мучительных страданий (и занимающие львиную долю экранного времени в каком-нибудь фильме, но, впрочем, меркнущие перед монологами их жертв), да и просто поиздеваться. Высшему свету нужна не столько смерть, сколько победа. А побед не бывает без побежденных.
Все эти мысли, за исключением размышлений о фильмах, которых в Ивеллоне еще не было, параллельным потоком протекали в голове Маттиаса. Вровень с идеями убить императора, используя корсет его фаворитки или  с помощью занавесок. Последняя идея казалась особенно удачной, и Ленартс не без труда отговорил себя проверить окна. Зато обладательница первого возможного орудия убийства, прямо-таки излучая ненависть и негодование, подошла к столу, остановившись рядом с капитаном. Немного подумав, гвардеец решил отказаться от проверки и этого плана.
Будучи человеком опытным, Ленартс не позволил своим глазам и секунды лишней задержки на графине – это было чревато тепловым шоком посредством ее обыкновенно, но не сейчас, красивых глаз или тяжелой оплеухой из слов. Однако когда дама, в несвойственной себе манере, залпом выпила бокал вина не хуже Хингва, Маттиас невольно забеспокоился.
Но подошел Лауренс и передал слова Его Императорского Величества, а потому к фаворитке или, что капитан также узнал от подчиненного, бывшей фаворитке, мужчина больше не возвращался. Вместо этого он распорядился выставить дворцовую стражу у входов в сад и направился туда же, по следам Хингва.

Простившись с душным сонмом ароматов зала, Маттиас не без удовольствия вздохнул полной грудью и шагнул в ночь. Вместе с паутиной запахов Ленартс оставил позади и узор из шума и музыки, которые словно бы резко отдалились назад, приглушив свое звучание. Император еще не успел выйти из зоны обзора и Ленартс беззвучно двинулся за ним следом.
Капитан не был большим любителем садов, но он потрудился изучить конкретно этот, на случай возможного покушения на императора в этом пристанище беседок, деревьев и декоративных прудов. Причем сделал это достаточно давно и периодически обновлял свои знания. По сути, Ленартсу просто не хотелось, чтобы во дворце был хоть какой-нибудь уголок, о существовании которого он бы не догадывался. Такие упущения чреваты серьезными последствиями.
А еще капитан не был романтиком, и потому не смог в полной мере поразиться прелести действительно красивой женщины в пышном платье на изящном мосту, посреди звездной ночи. Хотя красоту Маттиас ценить как раз умел, но эта дама была представительницей ильфийского народа, что моментально переносило ее в разряд подозрительных особ. В подобных вопросах интуиция старого гвардейца никогда не давала сбой.
Император чуть задержался, задержался и Ленартс. Маттиас оперся спиной о ствол какого-то дерева и сощурил глаза на ильфийке, сложив руки на груди. Он даже и не думал скрываться – его присутствие тут было необходимостью.

Отредактировано Маттиас Ленартс (28 октября, 2011г. 16:29:56)

0

5

Аллорель стояла на этом хрупком пристанище света - резном мостике. Над ней и под ней царил чёрный бархат ночи, разбавляемый бликами звёзд и их отражений. Рядом с водой ей было спокойнее, да это и не удивительно, ведь такова была её стихия. Ллори перегнулась через перила мостка пристально вглядываясь в зеркало воды. Кое-где расходились круги, что говорило о том, что и декоративную рыбку завезти в этот сад не забыли. Мир и покой царили в этом месте, где девушка чувствовала себя хрупким цветком, посмевшим нарушить единство темноты.
Аллорель потянулась пальцами к водной глади, желая дотронуться до собственного отражения, когда она заметила, что здесь уже не одна. Озеро услужливо отразило силуэты двух мужчин, словно предупреждая об их появлении.
Княжна поспешно отдёрнула пальцы от воды и выпрямилась, поворачиваясь в сторону прибывших людей. В том, что это были люди, она не сомневалась. Беглого взгляда хватило, чтобы девушка почувствовала себя дурно, рука, которая ещё покоилась на перилах моста, судорожно вцепилась в поручни. С трудом подавив желание грохнуться в обморок, Аллорель потянулась мыслями к воде, словно призывая её поделиться силами и встать на её защиту. Конечно, ирифритовая бабочка не давала магии свободы, зато морально ей стало легче. Чувствуя, что побелела до цвета самого белого мрамора, втянула воздуха и, наконец-то, заставила превратиться себя в придворную даму - глубокий реверанс, подобающий при встрече с Императором, был исполнен.
- Я...Ваше Императорское Величество... ой! - девушка судорожно пыталась что-то сказать. "О Великая Ночь, неужели это всё? Так быстро пришла расплата? Так соберись хотя бы!" - мысли метались в хорошенькой головке, словно светлячки в банке. - Сир, прошу простить мои неосторожные слова в отношении графини...- Аллорель прямо взглянула в лицо Императора. - Но если бы я за себя не постояла, боюсь что мне, в отличие от неё, было бы некому рассказывать о таком печальном недоразумении!
Леди Бэлль выпалила последнюю часть фразы, понимая, что если она хотела мирно разрешить конфликт, то она сделала всё, чтобы этого не произошло. Но гордость не позволила княжне Бриллиантового дома раскаяться в том, в чём виноватой она себя не считала. Девушка замерла, глядя в глаза Хингву I.

0

6

Девушка, похоже, была погружена в созерцание то ли воды, то ли своего отражения в ней, и не заметила подошедших сразу. А когда заметила…. Нет, люди редко радовались появлению Императора. Но чтобы так пугаться? Как будто перед ней стоит не мужчина человеческой расы, даже ничем не вооруженный, а дракон, который намеревается немедленно ее сожрать. Мысль о драконах вызвала совершенно неуместную усмешку: за последние несколько дней его восприятие этих существ изрядно расширилось….
Однако, когда девица взяла себя в руки и, изобразив вежливый, хоть и несколько скованный реверанс, заговорила, ее реакция стала чуть более понятной. Хотя, спрашивается, с чего она взяла, что Император лично пойдет разбираться с кем-то, кто не угодил его фаворитке? Учитывая характер этой дамы, если бы он так поступал, ни на что другое у него просто не осталось бы времени.
- Это, значит, вы – «какая-то ильфийская девица»? – Хмыкнул Хингв, вспоминая экспрессивное выступление экс-фаворитки. – И что же такое вы сказали о платье графини Ставлинг, что она принеслась ко мне, шипя, как гадюка, которой отдавили хвост?
После того, как воспоминание о возмущенных воплях несколько померкло в памяти, эпизод начал казаться Хингву не столько раздражающим, сколько забавным. И, в конце концов, он получил повод дать этой особе отставку, что тоже было хорошо. Куда это годится, если фаворитка наглеет настолько, что начинает донимать Императора столь глупыми проблемами? Даже общественность в лице хролдарской аристократии, которая редко одобряла его поступки, иногда, кажется, просто из духа противоречия, должна была прийти к мнению, что на этот раз графиня перешла границу допустимого. Она – фаворитка, красивая игрушка, знак статуса, а не любимая женщина, которой многое можно простить.
А Хингв вообще был не склонен прощать чью-то наглость. И среди людей из его окружения рамки «допустимого» были наиболее широки, как ни странно, для капитана Личной гвардии. Впрочем, чего странного? Охрана жизни  и здоровья Императора явно важнее, чем этикет. И даже иногда важнее, чем желания самого Императора….

0

7

Подозрительно прищурившись, Маттиас скосил взгляд на неизвестную ему леди, которая прямо-таки на глазах начала терять вертикальное положение. Впрочем, незнакомка справилась с нахлынувшими чувствами. Не обошлось без побочных последствий, правда, как, например, неестественно белый, чуть ли не светящийся в ночи, цвет кожи.
Подобная реакция небезосновательно показалась Ленартсу странной.
Обычные люди – и, ладно, ильфы  и ильфийки тоже – не вели себя так, встречаясь лицом к лицу с императором. Хотя, вряд ли Ивеллонскую аристократию можно было назвать обычными людьми. Действительно обычные люди дни напролет вкалывают как проклятые, пытаясь сделать очередной кусочек будущего чуть светлей, а эти обычные люди были таковыми по признакам власти на фоне своих более успешных коллег. Иными словами, они, естественно, обладали некоторым правом голоса, но непосредственной власти, подобно императорской, не имели. По крайней мере, эта ситуация была справедлива для большинства представителей и представительниц высшего света.
И именно поэтому ильфийка вызывала подозрения. Ее действия были слишком необычными. Она могла бы пасть ниц (перед самим императором-то не стыдно) или поклониться до пола и даже в таком случае такие поступки выглядели бы мало-мальски уместными. Обморок же или ослабшие ноги – это уже как раз не было важно – походили скорее на какую-то личную реакцию. Точнее говоря – межличностную. Будто бы между Хингвом и девушкой уже существовала некоторая связь, которая напомнила о своих правах, как только они встретились вновь.
И реверанс. Словно она желала избавить Его Императорское Величество да капитана от всяких подозрений. Мол, не виноватая я. Или это было ширмой исключительно для капитана?
Порой интуиция Ленартса была поразительно проницательной и логичной. Но не во всем.
«Неужто любовница?», инстинктивно пожал плечами капитан и чуть расслабился. В любовницах не было ничего плохого. Самих любовниц у Ленартса, к слову говоря, тоже не было.
А еще Маттиас вдруг почувствовал себя крупным дураком без особой на то причины, однако быстро сбросил с себя это неприятное ощущение, как летнюю паутину, приставшую по пути домой.
Тем временем, между Хингвом и незнакомкой завязался разговор. Влезать в него не было ни мотива, ни желания. Придав лицу независимый и непринужденный вид, Ленартс краем глаза поглядывал за парой и молчал, внимательно внимая каждому слову, попадающему в воздух.

Отредактировано Маттиас Ленартс (29 октября, 2011г. 06:32:48)

+1

8

Тон Императора в отношении своей фаворитки оказался насмешливым. Слова про "гадюку" и вовсе удивили. Ветер явно менял направление и дул уже не в сторону графини, если, конечно, это не было какой-то замысловатой ловушкой для наивной ильфийки. В чём, собственно, Аллорель вполне резонно сомневалась. Вопрос про платье в конец развеселил девушку.
- В платье? О нет! Это не платье, а целая сокровищница. На нём только звёзд и луны не хватает, чтобы своим блеском ослепить любого, кто посмеет взглянуть на хозяйку. Боюсь, что у Вашего Величества должны сильно болеть глаза от такого великолепия.
Аллорель снова склонилась в реверансе, но на этот раз куда более ловком. Придворное чутьё не могло её подвести - Лилиана не была причиной появления Императора здесь, да и вообще, похоже, она его мало интересовала. Её взгляд скользнул по капитану гвардейцев. Мужчина был сосредоточенно-спокоен, а значит пока можно было не волноваться. Теперь всё внимание остановилось на Императоре. Сколько разных слухов и домыслов, которые она слышала будучи в Иллифине, промелькнуло сейчас в её голове...
- Так светиться позволительно лишь глазам и улыбке. Кощунство отвлекать чрезмерностью от природной красоты. - Княжна чуть помолчала. - Хотя, быть может, я ничего в этом и не понимаю.
Девушка озорно блеснула глазами, одаряя мужчин улыбкой.

0

9

Ильфа теперь говорила гораздо более легко и свободно: похоже, не слишком лестный отзыв о графине Ставлинг успокоил ее. Значит, изначальное предположение о том, что она боялась наказания за то, что не угодила фаворитке Императора, было верным. Глупо с ее стороны…. Впрочем, кто знает, какие слухи ходили и ходят среди дворян касательно взаимоотношений Хингва и графини? Охочая до сплетен скучающая знать может наплести что угодно, вплоть до того, что Император имеет привычку отправлять на казнь каждого, кто косо посмотрит в сторону его любовницы. И при дворе в такие вещи, кажется, не верят уже даже те, кто их придумывает и повторяет…. Он, правда, не мог припомнить, чтобы когда-либо видел эту ильфу среди придворных дам, однако это ничего не значило: он вообще уделял этим дамам мало внимания.
- Природная красота женщины лучше всего видна тогда, когда на ней вообще ничего не надето, - хмыкнул Хингв. Конечно, подобная реплика была абсолютно не куртуазна. Но Император и этикет обычно существовали в двух параллельных плоскостях, которые, как известно, не пересекутся, пока кто-нибудь очень эксцентричный не придумает свою собственную геометрию. А значит, если у Императора не было желания поддерживать вежливую светскую беседу, он ее не поддерживал. В конце концов, кто ему возразит? Разве что зануда-камердинер, который, кажется, тоже существовал в каком-то отдельном геометрическом пространстве, ограниченном томами ветхой «Этики и этикета», написанного сто лет назад трактата «О должном распорядке дня и ночи» и прочих подобных книг…. А от некоторых привычек и воззрений, приобретенных еще в армии, Хингв так и не отказался.
- А вы как полагаете, капитан? – внезапно обратился Император к начальнику своей гвардии, и это было достаточно необычно. Впрочем, взбрело в голову – вот и спросил. Но дело в том, что, вопреки мнению о том, что мужчины между собой то и дело обсуждают женщин, за Хингвом подобной привычки не водилось. Равно как и привычки вести какие-либо обсуждения со своей гвардией, если только вопрос не касался обеспечения безопасности.
Разумеется, о том, что развитие подобной темы может смутить молодую дворянку, он даже и не подумал.

0

10

Когда перед глазами капитана ничего не происходило и его внимание могло позволить себе отдохнуть от насущных проблем, эстафетная палочка труда передавалась в руки головы Ленартса, которая, зачем-то, тут же начинала работать на полную катушку. Примерно в таком же состоянии он пребывал совсем недавно, - до того, как пойти следом за императором, - когда размышлял о возможных средствах убиения Хингва. Но если тогда его мозговая активность сводилась сплошь к мрачным темам (несмотря на весьма светлые, в определенном понятии, инструменты), то сейчас он размышлял о мелких проблемах, которые, впрочем, даже не заслуживали подобного определения. И эти линии мыслей слегка подрихтовывались репликами дамы и Его Императорского Величества.
Потому, когда в его голове возник четкий образ безумно улыбающегося Хингва со светящимися глазами и зубами, прикрытого лишь каким-то листиком, Маттиас чуть не поперхнулся, подавляя в себе внеочередное восстание вина, требующего свободы. Слава Единому, что эта его реакция, кажется, осталась без внимания. А когда действительный император обратился к своему подчиненному, последний уже успел сотворить на своем лице маску, используя гранитный грим.
- А вы как полагаете, капитан?
Вышеупомянутый капитан показательно задумался, параллельно прокручивая в голове последние услышанные слова, дабы понять к чему именно имеет отношение заданный вопрос.
- Я думаю, что красота заключается в чистоплотности. – В конце концов, с важным лицом, выдавил Ленартс. Отчего-то Маттиасу показалось этого мало, и он решил еще немного раскрыть эту тему. – То есть… Косметика, макияж – это все, конечно, здорово, но имеет мало отношения к реальности. Женщина должна быть такой, какой она должна быть, но не должна пытаться сделать из себя то, чем она не является.
Последняя псевдофилософская цитата получилась немного скомканной, но, в целом, верно отражавшей взгляд Ленартса на подобные вещи.
Закончив, Маттиас чуть затравленно улыбнулся – если быть точным, лишь приподнял уголок губ, - и перевел взгляд на даму. Она, в отличие от Хингва, не обладала над капитаном абсолютно никакой властью. Поэтому на нее можно было смотреть абсолютно свободно. Невольно Ленартс подумал о том, что красоту конкретно этой ильфийки он бы не брался оценивать. Конечно, по людским меркам она была весьма красива, бесспорно, но каковой она была по меркам их народа? Увы, но Ленартс не был ильфом – откуда ему знать?..

0

11

Аллорель обескураженно наблюдала за диалогом мужчин. "Ну нет, ну как же так можно?!" вертелось возмущение на кончике языка. Внезапно девушка поняла, что Император человек. Да, она это и раньше знала, но сейчас она остро ощутила, что он самый обычный человек. Обычный в своей грубой простоте. Она даже прониклась некоторым сочувствием к нему - теперь ясно было, почему магия запрещена. Ну отчасти ясно... У этого человека не было никакой защиты, кроме собственного тяжёлого меча и мнительности и немногого преданного окружения. "Страшно, наверное, вот так, быть Императором и идти против всех..."
И всё же, тема разговора начала явно раздражать и смущать девушку, не привыкшую к подобным речам в своём присутствии.
- Позволю себе попросить изменить тему! - Аллорель прямо смотрела на Хингва. - Ваше Величество свободно в выборе слов, но Император, свобода заканчивается там, где начинается свобода другого. Вы слишком увлеклись.
Наверное, вот сейчас надо было начинать бояться. Но ильфийка не считала свои слова дерзостью. Ну.. может и считала, но очень глубоко внутри, так что на лице ничего не отражалось, кроме настойчивой просьбы. И ей без разницы было, кто перед ней - Император, его гвардейцы или кто-либо другой.
Внезапно Аллорель поняла, что Император не знает её имени. Она давно не была при дворе, сейчас вряд ли он обратил внимание на объявление слугами "очередной ильфийской княжны". Эта мысль изрядно её позабавила, но не умерила решимости изменить разговор.

0

12

Капитан гвардии ответил на вопрос достаточно скомкано, но все же его можно было понять, и Хингв собирался добавить что-нибудь еще, развивая тему, но тут вмешалась дама, заставив его взглянуть на нее в некотором удивлении. Обычно аристократы, - и, тем более, аристократки, - не прерывали Императора. И, если честно, иногда в моменты дурного настроения он этим пользовался, поднимая в разговоре темы, неприятные окружающим. Темы, которые рафинированное дворянство считало «неподобающими».
Однако сейчас он такой цели себе не ставил; другое дело, если перед ним стояла несносная графиня, но эта ильфийская дама ничем не провинилась, чтобы специально доставлять ей неудобства. И затронутая тема действительно была не самой подходящей для ушей молодой девушки.
Надо сказать, что девушка эта стояла на грани дерзости в том, как именно просила перевести разговор на другой предмет. Все же странно, что она вообще решилась это сказать. Хродарские дворянки скорее начали бы жеманно хихикать или изобразили холодное негодование, - в зависимости от выбранного образа. «Да, наверняка эта ильфа недавно при дворе…».
Однако, как бы то ни было, Император не извиняется за свои действия.
- И какую же тему юная леди сочтет подобающей? – с легкой иронией поинтересовался Хингв. Ему было, пожалуй, любопытно, что она назовет, и, окажись это наряды, украшения или театр, - любимые темы дам высшего света, - он бы был немного разочарован. – И, кстати, мне совершенно не нравится говорить с собеседником, даже имени которого я не знаю, так что представьтесь.
Последняя фраза явно прозвучала не как просьба, а как приказ.

0

13

Невольно подготовившись к критике собственного мнения, - аристократия, по мнению Ленартса, всегда была склонна «жевать» чьи-нибудь хоть немного личные выражения до полного изнеможения, - Маттиас задумчиво посмотрел на небеса, всего на секунду, и вернул взгляд на императора, который как раз собирался что-то сказать… но был перебит прекрасной особой, дополнявшей половое разнообразие в их компании.
Удивленно приподняв бровь, капитан даже чуть усмехнулся. А ильфийка-то с характером! Посметь прервать Хингва, да еще и в буквальном смысле сделать ему выговор, намекнув на то, что тема ей не нравится – это было достойно, по меньшей мере, уважения. И, быть может, даже восхищения. Ведь, как нередко любила говорить молодые аристократы, девушки с характером редки и правятся абсолютному большинству.
Ленартс их точки зрения не разделял и, хотя и ухмыльнулся, позволил лишь укрепиться своей подозрительности. Не нравилось ему, когда женщина пыталась управлять мужчиной, не обладая никакими правами на это. Будь эта леди Императрицей – все было в порядке, а так выражение ильфийки было справедливо для нее же самой. «Ваше ильфийшество свободно в выборе слов, но леди, свобода заканчивается там, где начинается свобода другого. Вы слишком увлеклись.»
Однако стоит отдать должное Хингву. Он, подобно настоящему мужчине, не стал терять выдержки и благородно отступил перед дамой, позволив той чуточку большую свободу. Хотя и не лишил себя скромного права ответить ей той же монетой. Разве что, чуть меньшего номинала. Но оно и понятно – он же мужчина.
- Леди Аллорель Бэлль, кажется? – Бессовестно встрял Маттиас, словно бы уточняя, - авось и ему дозволено немного больше, нежели при обычном двору. Подобный ход зачастую оказывается очень эффектным, если не знать той мелочи, что Ленартс и сам услышал это имя за час до личного знакомства. В любом случае, механизм гвардии в некоторых областях работал отменно к вящей радости капитана.

0

14

"Нагло говорю? Может быть. А может быть просто не надо заискивать? Император мужчина, а не любимая собачонка какой-нибудь дамочки." Аллорель поймала подозрительный взгляд капитана гвардии. Девушка поймала взглядом его глаза, улыбнулась и сделала несколько шагов по мостику в сторону мужчин. Ступив на землю девушка встала в нескольких шагах от Императора и сделала изящный реверанс, совсем непохожий на тот, которым она приветствовала государя в первый раз.
- Капитан всё верно говорит, - теперь она уже не смотрела на Маттиаса, но знала, что он смотрит за каждым её движением. - Леди Аллорель Бэлль. Княжна Бриллиантового дома.
Некоторое время она молчала, изучая лицо Императора. Где-то внутри его холодно-скучающих глаз застыло насмешливое ожидание. Не было и капли гнева. "Что ж, тем лучше, быть может ему больше по душе уважение, чем заискивание."
- Скажите, Государь, а вам не надоело? - Девушка без тени сомнения выдала то, что даже думать запрещено было. - Эх.. Жаль в этом чудесном саду вина не найти. Знаю, что в вашей конюшне есть великолепные скакуны. Да и наслышана, что наездник вы прирождённый. Так скажите мне, что бывает с теми лошадьми, которые слишком необузданны и норовисты?
"Наглость второе счастье? Или последняя капля? Кто знает, кто знает..."

0

15

Хингв коротко и без удивления  кивнул, когда княжна подтвердила сказанное капитаном гвардии и изобразила изящный реверанс. При дворе в какую ильфу не ткни, наверняка попадешь в княжну, княгиню или, в крайнем случае, компаньонку одной из вышеуказанных особ. Фамилия, кстати, показалась ему знакомой, и после краткого размышления он пришел к выводу, что слышал о ее отце, как о политическом деятеле. Правда, это было давно….
Вино тут, и правда, было только в бокале, который Император держал в руках. Будь поблизости кто-то из слуг, он бы без тени сомнения послал его за бутылкой «чего-нибудь приличного», но, увы, присутствовал только капитан гвардии, а гонять с подобным поручением его явно не стоило. Да и не пойдет ведь, даже если отдать прямой приказ, - ответит что-нибудь насчет «мой долг - находиться рядом с вами и охранять от возможных злоумышленников», подумает при этом «а не бутылки носить», и не пойдет. А предложить даме свой полупустой бокал было бы, во первых, абсолютно некуртуазно, во-вторых, Хингв всё еще хотел допить его сам.
Его взаимоотношения с вином и вообще алкогольными напитками были сложными, - или, наоборот, чересчур простыми, - и не подобающими особе его ранга. Вино, по мнению Императора, должно быть…. Просто должно быть. Ну, еще, желательно, крепким. Он не принадлежал к тонким ценителям благородных напитков, которые по глоточку смакуют вкус и сравнивают оттенки букета.
Отвечать на первый вопрос Хингв не стал по очень простой причине: он не понял, что именно девушка имела в виду. Не надоело что? Ему многое надоело, например, Верховный Инквизитор, хотя тот все же скорее был «кто», а не «что». Впрочем, плевать на Тремейна. Думать про него – надежный способ окончательно испортить себе настроение, и так не слишком радужное. Поэтому Хингв с одобрением отнесся к вопросу про лошадей. Они его интересовали пусть и меньше, чем гончие собаки, но все же явно попадали в круг его интересов. «Любопытно, княжна действительно интересуется этой темой, или, зная, что я неравнодушен к верховой езде, пытается подольститься?»
-Не бывает слишком норовистых лошадей, бывают недостаточно умелые наездники, - с коротким смешком ответил он. – Впрочем, если говорить серьезно, бывают лошади со столь дурным нравом, что он перечеркивает все их прочие достоинства. Если лошадь еще молода, это отчасти можно исправить объездкой, а если момент был упущен – тогда, конечно, ездить на ней можно, но это не стоит затраченных на борьбу с ее характером усилий. Что делают с такими негодными лошадьми, лучше спросить у конюхов. Возможно, они еще годятся на племя, хотя существует возможность, что жеребята унаследуют норов.

офф: в лошадях разбираюсь весьма приблизительно, так что вышесказанное - мои домыслы. Если кто-нибудь вдруг прочтет и сможет указать на критичные ляпы (тонкий намек на баронессу Сторвинд, да) - в ЛС, буду благодарен.

0

16

Названная капитаном дама подтвердила свое имя, чем, пожалуй, немного укрепила доверие к себе. Обычно различного рода заговорщики и особы, покушающиеся на чью-то жизнь, испытывают значительные проблемы с именами, но леди Аллорель даже уточнила свое «звание». А последнее, к слову говоря, свело обратно на «нет» все заработанное доверие, - дама-то, самая что ни на есть аристократка до мозга костей. А аристократов, так уж сложилось (и чего не знал только самый темный представитель высшего общества), Маттиас не жаловал. Мог бы жаловать, конечно, будь те немного больше людьми, - в правах, а не внешности или поведении, - но княжна Бэлль была ильфийкой из высшего света и отрицать не собиралась ни первое, ни второе.
Капитан задумчиво сложил руки на груди и чуть приподнял голову, когда леди вновь сотворила реверанс. Этот жест ему не понравился совершенно. Мол, я такая же простая как вы – доверяйте! В голове, в механизме размышлений четко застряло возникшее убеждение, что леди Аллорель бросается из крайности в крайность. Словно утром ты решаешь добавить к своей яичнице кусочек хлеба, но в полке находишь всего два кусочка; сначала – плесень покрытую остатками хлеба, затем – зачерствевший до каменнообразного состояния прямоугольник. В обоих случаях этот хлеб почти наверняка никто не будет есть.
«Впрочем, метафора получилась не самой удачной», подумал про себя капитан, еле заметно пожимая плечами, «Иначе получается, что Хингв проглотил их оба и ничего не заметил».
Взгляд Ленартсовых глаз крепко застрял на княжне, как будто в попытках выявить еще что-нибудь подозрительное. Может быть, выглядывающую из-за пояса рукоять кинжала?
В последнем её вопросе, да и вообще реплике в целом, Ленартс заметил призрачный намек и невольно приподнял уголки губ. Подобное выражение на его лице свидетельствовало о том, что Маттиас что-то задумал.
Странная, не вписывающаяся в наряд бабочка, - слишком простое украшение для подобного наряда, - не осталась незамеченной. А после столкновений с магами в недалеком прошлом Ленартс несколько расширил свой кругозор в этом вопросе.
- Полагаю, самые дикие и ярые скакуны пьют вино в залу, в одиночестве. – Словно бы самому себе негромко произнес Маттиас сразу следом за императором, вспомнив о графине.

0

17

Аллорель не спешила говорить дальше. Она внимательно наблюдала  за мужчинами, словно пытаясь прочесть их мысли.
- Позволю себе заметить, что таким норовистым скакунам ломают характер. Но управлять такой лошадью сможет лишь сломавший её. Не встречались с такими? - Девушка пристально посмотрела в глаза Императора. Не ожидая ответа обернулась к Маттиасу. - Полагаю, что в зале не скакуны, а неудачливые объездчики.
Ллори задумчиво крутила пальцами бабочку-подвеску. Девушка понимала, что ни одна деталь в её наряде не осталась неподмеченной. А уж тем более кулон. "Игра становится интересной... Игра на грани, на краю пропасти. Неверный шаг и тебя уже нет... Нет... Совсем нет..."
- Государь, позволю себе ещё одну дерзость, да простите меня за это. Но в роли норовистого скакуна вся империя воспринимает Вас. Да, не удивляйтесь. Но Вы противопоставили себя всем. И теперь все чего-то хотят получить от Вас.

0

18

Девушка пристально, на грани дерзости, посмотрела ему в глаза, и Император чуть нахмурился:
- Зачем же вы, княжна, задаете вопрос, если сами знаете на него ответ? – Впрочем, по его наблюдениям, этим занимались многие женщины. Зачем? Наверное, мужчине не понять. - А мне есть, чем заняться, кроме объездки норовистых скакунов.
Что такое лошадь, в конце концов, по сравнению с хролдарским двором? С Империей? С политическими силами, которые невозможно сломать или приручить, только уничтожить – или мириться с их существованием, заключая шаткие альянсы? И было слишком много желающих отправить его к демонам, чтобы еще и помогать им, рискуя свернуть шею в попытках совладать со злонравным конем.
А то, что сказала ильфа дальше, было именно что дерзостью, и то, что она походя попросила за нее прощения, не имело никакого значения. Между бровей Хингва легла складка, и серый цвет  глаз стал действительно похож на холодную сталь. Он не был разгневан, нет, пара слов дерзкой девицы – это еще не повод для гнева, - но недоволен.
- Сомневаюсь, что вы столь значительная персона, что можете судить, что думают во всей Империи, - голос Императора звучал ровно и слегка отстраненно. – И на вашем месте я бы скорее побеспокоился о том, как воспринимают вас саму.

0

19

В ответ на реплику княжны (ту ее часть, что предназначалась Ленартсу) капитан лишь равнодушно покачал головой. Видимо леди Бэлль не заметила намека, который Маттиас услужливо ей предоставил. А может, не захотела замечать – разницы большой тут не было.
Гвардеец перевел хмурый взгляд на императора. Тот вел себя достаточно странно. Обычно его разговоры с аристократками долго не затягивались, за редкими исключениями, но сейчас он отчего-то решил уделить конкретно этой особе свое время.
«То самое редкое исключение?» Вряд ли. Под этими словами капитан понимал деловую разновидность аристократии, которая каким-то образом была полезна и нужна двору. Возможно, княжна и в этом плане выглядела достаточно привлекательно, но темы их разговора явно не имели ничего общего с действительными делами.
Маттиас задумчиво опустил взгляд на дорожку, через камни которой пробивалась темная, в ночи, трава. В голову отчего-то забрела одинокая мысль о сигарах. Возможно, он бы закурил, но не при Хингве. Нарушение профессионального этикета и все такое. Ленартс относился к императору как к старому другу, с которым, однако, лучше соблюдать дистанцию и диалог на «вы». И где-то в душе надеялся, что Хингв питает к нему, Маттиасу, хотя бы доверие. Дружба – слово слишком громкое для их положений.
Машинально похлопав себя по карманам, Ленартс поднял взгляд на Его Императорское Святейшество, когда тот дал уже не такой призрачный, ленартсовый, намек. И ведь верно все сказано.
«Неужели все-таки любовница?», чуть прищурившись подумал капитан. Глаза, выбирая объект обзора, сами собой направили взгляд чуть левее и выше головы Хингва.
И еще эта интуиция… В очередной раз намекнула Маттиасу, что он идиот. Как-то раз Ленартс услышал, что нет интуиции более сильной и непредсказуемой, чем женская. Старательно проверив эти слухи, он понял, что интуиции, в обычном смысле этого слова, у женщин нет в принципе. Однако ее место занимает некая вакуумная интуиция, искаженная, обратная тень нормальной интуиции. В итоге своих тогдашних размышлений Маттиас пришел к выводу, что в человеческом языке нет таких слов, которые могли бы выразить его теорию. Или были, но не в словаре капитана.
А еще, конкретно сейчас интуиция гвардейца настойчиво утверждала, что не стоит отводить внимание от леди Аллорель.

0

20

Ответ Императора Аллорель развеселил:
- Значимость - это такая спорная вещь. Значимым можно быть только для друзей и для врагов. У меня нет ни тех, ни других. Но в этом моя свобода - я не должна оправдывать ничьих ожиданий, да и существование моё нужно только мне. Мне кто-то говорил, что величие человека определяется не тем, кто его друзья, а тем, кто его враги.
Аллорель, конечно, говорила правду, но не всю. Она прекрасно знала, что её друг лучший - вода. Вода её и защитит и силами подкормит. Но не будешь же это говорить Императору - это будет слишком бесполезная смерть.
Впрочем, игры с огнём тоже пора было прекращать. Одному Творцу было известно, сколько ещё Хингв сможет терпеть её наглость и чем это терпение ей аукнется потом.
- Давайте пройдёмся, если моё общество Вам ещё не надоело и у Вашего Величества нет желания вернуться к блеску праздничного бала? От воды сильно холодом тянет.
В подтверждении своих слов Ллори слегка поёжилась, хотя и знала, что особой проблемы для неё вода не составляет. Но тут было опаснее, тут внешняя канва магии была заметно сильнее.

0

21

Наверное, эта часть сада должна была вызывать нервный тик у капитана гвардии: кусты, деревья, - столько мест, где незамеченным мог скрываться потенциальный убийца. Особенно в сумерках. Конечно, всяческим душегубам неоткуда было знать, что Император решит прогуляться именно здесь и именно сейчас, но всё же….
Всё же, учитывая, что Хингву было абсолютно безразлично, где ходить, - но не возвращаться на бал, который, мягко сказать, уже изрядно надоел, - наверное, стоило перестать испытывать нервы гвардейца и отправиться туда, где ему будет проще осуществлять охрану императорского организма.
- Я собираюсь вернуться в более цивилизованную часть сада, - сообщил Император. Аккуратные клумбы, засаженные подобранными в определенном порядке цветами и украшенные статуями и миниатюрными фонтанчиками, наверное, по праву считались шедеврами садовничьего искусства, и восхищали многих гостей. Но он сам мог оценить разве что правильность геометрических форм в планировке, но никак не тонкость вкуса тех, кто подбирал декор. – Если желаете, можете присоединиться ко мне.
То ли приглашение, то ли дозволение, не разберешь. Похоже было, что он не сильно заинтересован в продолжении беседы, однако неприятной ее не находит. Впрочем, после общения с графиней Ставлинг любой относительно вежливый собеседник будет казаться приятным.
- Вы, вижу, склонны к философским измышлениям? Думаю, по крайней мере одного врага вы приобрели сегодня. Графиня злопамятна, и придворные редко решаются с ней связываться, так что того, кто был исключением и надерзил ей, она запомнит.
Это ни в коей мере не было угрозой или даже предупреждением – просто констатацией факта. Даже лишившись благоволения государя, графиня Ставлинг обладала широкими возможностями для мести, если она решит ее осуществить.

Отредактировано Хингв I (12 ноября, 2011г. 12:21:51)

0

22

Никто не обратил на Маттиаса лишнего внимания, и Маттиас ответил никому тем же самым. Вместо общения, которым, кажется, были увлечены император и княжна, Ленартс пытался разобраться со своей интуицией. За годы своей службы он привык доверять ей, - если не доверять себе, то кому еще доверять? - и сейчас пытался собрать мозаику, завершенный образ которой дал бы ему нужный ответ.
Однако пока капитан совершенно точно дошел до одного – леди Аллорель была лишней в представленном метафорическом ряду.
Взять, скажем, деревья. На его ветвях удобно гнездиться различным лазутчикам, особенно если они подошли к вопросу с умом и озаботились должной маскировкой, но, несмотря на потенциальную опасность, дерево в саду вполне ожидаемо. Такая же ситуация была с кустами, декоративным мостиком и прочими изысками садового ремесла.
Однако вряд ли в комплекте к саду полагается княжна-ильфийка. Ленартс верил в случайности и совпадения, но менее подозрительной эта встреча из-за веры капитана не становилась. Разве направляясь в рощу деревьев в лесу, ожидаешь кого-нибудь встретить? Можно, конечно, холить и лелеять такую надежду, но реальность, как правило, более жестока и самыми вероятными собеседниками становятся какие-нибудь волки.
Размышляя об этом, Маттиас двинулся следом за Хингвом. В противовес однозначности этого вывода Ленартс никак не мог решить, какая она, княжна Бэлль? К слову говоря, славящийся определенной степенью капитан совершенно не волновался по поводу опасного вида сада. Затаиться заранее тут не мог никто, а сейчас у входов расставлена стража.
Судя по речам и словам, леди Аллорель могла показаться довольно разумной. Или, говоря точнее, толковой. Значит, в случае чего, она могла внять адекватной аргументации, что определенно было хорошо. Но к чему она вела разговор? И к чему вела вообще? Или ведет сейчас? Неясно. А это было важно.
И какого тешшарда в голову Маттиаса настойчиво стучалась эта навязчивая идея про любовницу (некий едкий внутренний голос недвусмысленно намекал на зависть, но капитан доблестно игнорировал все слова не в меру умного голоса)?
Решив прийти к хоть какому-нибудь общему заключению, Ленартс остановился на том варианте, что ему сейчас просто нужно выпить. И не отводить глаз от княжны, само собой. Но последнее решение не было новым.

0

23

Церемониймейстер его Императорского Величества миновал двух выставленных у выхода в сад гвардейцев-телохранителей Императора, деловито прошествовал по ровной садовой дорожке мимо тёмных силуэтов деревьев.
Найти Хингва Итара в Императорском дворце его церемониймейстеру, который знал дворец лучше своих морщин, всегда было нетрудно.
Благоразумно обойдя легкомысленно брызгающийся фонтанчик (чтобы капли сомнительного происхождения воды не попали на дамасковый шёлк) и поправив между делом некрасиво торчавший цветок на кусте багровых альстромерий ("Сменить садовника; даром, что из Иллифина"), мужчина повернул и увидел освещённый огнями мостик с ажурными перилами, а неподалёку - три фигуры, одна из которых явно являлась императорской.
Поравнявшись с собеседниками, церемониймейстер кашлянул с той почтительной непреклонностью, обязывающей внимать даже государя, которая свойственна лишь людям его профессии.
- Ваше Императорское Величество, - мужчина склонил свою безупречно прямую спину в поклоне, равном половине прямого угла. - Леди Бэлль, - он снял с правой руки белоснежную шёлковую перчатку, взяв в неё ладонь юной аристократки, и ровно на три полусекунды прикоснулся сухими тонкими губами к нежной коже. - Капитан Ленартс, - вежливый и лёгкий наклон головы позволил беседующим увидеть блеснувшие серебром нити в тёмных волосах этого человека.
Жесты были выполнены чётко, с лёгкостью, присущей лишь многолетним практикам.
- Прошу меня простить, Ваше Императорское Величество. Ваше отсутствие затянулось и стало заметным, - в голосе церемониймейстера не было требовательности: лишь констатация факта. - Стоит вернуться в гостям, пока высший свет не забыл Ваш лик и не решил, что Император Светлой Ивеллонской Империи - лишь сплетня; быть, может, самая удачная.
Руки мужчины сложены за спиной, на лице не отражается ровно никакой эмоции. Словно ставя точку в своей речи, он слегка пристукнул каблуком о каблук начищенных сапог.
- Леди Бэлль, - возможно, несколько неожиданно обратился церемониймейстер к ильфийке, делая шаг ей навстречу, отрезая её от Хингва и капитана Ленартса и поворачиваясь тем самым спиной к мужчинам. - Прекрасно выглядите.
Он слегка склонил голову в поклоне, выражая таким образом своё почтение и расположение молодой аристократке. Все его чёткие, выверенные движения говорили сами за себя: для распорядителя бала Императора и его телохранителя более не существовало, во вселенной этого человека оба мужчины уже следовали в зал; а сам церемониймейстер задержал Аллорель, как и планировал. Ни к чему Императору Ивеллона возвращаться на бал в компании молоденькой Бэлль на глазах у всего Двора. Да ещё и сразу же после разрыва продолжительных отношений с предыдущей фавориткой, о котором уже успела разузнать треть осиного гнезда.
- Особенно хороша сегодня Ваша причёска, леди, - продолжил церемониймейстер. - Вот только... разрешите? - он поправил воображаемую выбившуюся из общего ансамбля прядь. - Теперь идеально.
Слегка развернувшись, мужчина убедился, что Император и капитан Ленартс удалились на достаточное расстояние. Далее задерживать леди Бэлль не было смысла.
- Позволите Вас препроводить в пиршественный зал? - он предложил ильфийке согнутую в локте руку. - В эту часть праздника сплетни особенно отменны. Советую попробовать. Но ни в коем случае не станьте главным блюдом.

+1

24

Леди Бэлль поняла, куда ветер дует сразу, когда появился распорядитель бала. Просто так этот человек не отлучился бы из замка и раз уж он оказался здесь, значит цель у него вполне конкретная - Император.
"Ну что же, господин Император, разговор наш придётся перенести". Девушка внимательно наблюдала за происходившим действом, не пытаясь даже его прервать. А смысл?
Церемониймейстер разделил её и уходящих мужчин, словно ожидая, что она бросится вслед за ними. Наивный, никуда Аллорель бы не двинулась. Мало ильфийке бед, кроме как сплетен новых?
Мужчина обернулся к ней, оглядывая Ллори. Точным движением руки он коснулся волос девушки, он чуть видимо отпрянула. Ей было это неприятно, но устраивать шум и скандал не надо было. Он лишь содержал всё в порядке, для него она сама была лишь частью бала, которую тоже надо привести в порядок. Девушка вздохнула. Ничего поделать она сейчас не могла.
- Разумеется, сплетни слишком терпкое блюдо, чтобы им приправляли молодую девушку. - Аллорель обворожительно улыбнулась, давая понять, что совет принят во внимание.
Теперь можно было уйти и ей, а что может быть для юной красавицы лучше танцев?

0


Вы здесь » Ивеллон » Общий архив эпизодов игры "Ивеллон" » 21.10. Гордость и предубеждение


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC